Чтение онлайн

Сани влетели в деревню в самый разгар аукциона. Снег разлетался в стороны фонтанами грязи. Толпа в ужасе шарахнулась, когда три огромных мохнатых кабана с диким хрюканьем протаранили импровизированный подиум из ящиков.

Я соскочила с Дебета еще на ходу, эффектно приземлившись прямо перед Маманей. Мой тулуп был распахнут, лицо пылало праведным гневом, а в руке я сжимала изумрудный росток, который сиял так ярко, что затмевал зимнее солнце.

— Ну, маманя… ну, инвестор народный… — прошипела я, глядя в её округлившиеся от ужаса глаза. — Готовь валерьянку. Гендиректор вернулся из командировки, и сейчас мы будем проводить инвентаризацию по всей строгости закона. А ты, Савельев, убери свои грязные руки от моей недвижимости, пока я не превратила твою лавку в ледяной филиал ада!

За моей спиной Иван-медведь встал на задние лапы и выдал финальный, оглушительный рев. В деревне наступила гробовая тишина.

Командировка закончилась. Начался передел рынка. И в этом переделе я не собиралась оставлять пленных.

Разгон аукциона и ягодный демпинг

Снежная каша, поднятая копытами моего хрюкающего спецназа, приземлилась аккурат на расшитую безрукавку купца Савельева. Купец икнул, выронил деревянный молоток, которым только что приговорил мой лучший парчовый сарафан к депортации в чужой сундук, и начал медленно, как подтаявший снеговик, оседать на землю.

— Всем оставаться на своих местах! — гаркнула я, спрыгивая с Дебета. — Работает служба внешнего аудита! Любое движение в сторону калитки будет расценено как попытка хищения активов в особо крупных размерах!

Толпа соседей, еще секунду назад азартно торговавшаяся за мои ленты и кокошники, замерла. Дебет и Кредит, четко считав моё настроение, разошлись веером, перекрывая выходы со двора. Неустойка же, верная своей кличке, немедленно принялась «штрафовать» корзинку с пирожками, которую Агафья-солоношница опрометчиво поставила на ящик.

— Ма-а-арфушенька… — простонала Маманя, сползая с табуретки. Её нарядный платок съехал на брови, придавая ей вид сильно пьющего пирата. — Доченька… Живая! А мы-то… мы-то помин справлять собрались! Купец вот, Савелий-свет-Иванович, из милости согласился ветошь твою забрать, чтоб нам на свечи хватило…

— На свечи, говорите? — я сделала шаг вперед, и толпа непроизвольно качнулась назад. — Судя по ценникам, которые я видела с пригорка, вы планировали осветить этими свечами как минимум половину княжества. Иван, обеспечь периметр!

Иван-медведь, сопевший у меня за спиной, выдал такой вибрирующий рык, что у Савельева затряслись не только щеки, но и пуговицы на кафтане. Медведь встал на задние лапы, поправил когтем красную ленточку на плече и привалился к забору, скрестив лапы на груди. Вид у него был такой: «Я очень голодный, а вы очень похожи на десерт».

— Батюшки… — прошептал кто-то в толпе. — Медведь-то… с ленточкой. Марфутка лешего приручила! Ведьма!

— Я не ведьма, я кризис-менеджер, — отрезала я, подходя к Савельеву. — Значит так, Савелий Иванович. Поднимаем с земли мой сарафан. Сдуваем пылинки. И кладем обратно в сундук. Медленно. У Ивана сегодня был плохой завтрак, он очень чувствителен к резким движениям.

Купец, дрожащими руками, подхватил розовую парчу.

— Так я же… я же по совести… Агафья Тихоновна сказывала — сгинули девки…

— Ошибочка в расчетах, — я выхватила у него сарафан. — Дебиторская задолженность по вашему совести сейчас зашкаливает. Настя, принимай имущество. Проверяй комплектацию по описи.

Настя, сияющая и преображенная, соскочила с Кредита. Соседи ахнули. Если меня они еще узнавали по командному басу, то Настеньку, расправившую плечи и переставшую прятать глаза, приняли бы за заезжую боярыню, если бы не знакомый сарафан.

— Всё здесь, сестрица, — звонко ответила она, принимая вещи. — Только теплицу… Гляди, что сделали!

Я повернулась к своему «инновационному центру». Сердце агронома облилось кровью. Две рамы были выбиты — видимо, их пытались демонтировать ломом. Грядки с ранним укропом были безжалостно вытоптаны, а один из углов теплицы вообще начал заваливаться.

— Вредительство, — тихо сказала я, и в моем голосе зазвенели сибирские морозы. — Умышленная порча производственных мощностей. Савельев, это твоя работа? Хотел склад под огурцы обустроить на руинах моего стартапа?

— Да я… я только… — купец попытался бочком-бочком просочиться к выходу, но Дебет преградил ему путь, предупреждающе лязгнув зубами.

— Стоять! — рявкнула я. — Иван, проведи процедуру принудительного досмотра. Кажется, у нашего партнера в кармане застряло что-то, принадлежащее холдингу.

Медведь с готовностью шагнул к купцу. Савельев взвизгнул и выронил из-за пазухи тяжелый кошель и… пачку моих шелковых лент.

— Это… это на память! — заскулил он.

— Память у тебя будет короткая, если сейчас же не начнешь отрабатывать ущерб, — я подобрала кошель. Весомо. Серебро. — Это пойдет в фонд восстановления объекта «Зимняя Сказка». А лично ты, Савелий, завтра в восемь утра явишься сюда с плотницким инструментом. Будешь работать на лесоповале и монтаже второй очереди теплицы. Бесплатно. За еду. И едой будет та самая моченая репа, которой ты торгуешь, — чтобы осознал глубину своего падения.

Савельев рухнул на колени, но Иван-медведь легонько подтолкнул его носом, мол, «вставай, подрядчик, работы много».

Толпа начала медленно рассасываться. Люди пятились, крестясь и шепотом обсуждая «Марфуткино преображение». Чтобы окончательно закрепить авторитет и прекратить слухи о ведьмовстве, я поняла: пора предъявить продукт.

— Стоять, народ! — крикнула я, поднимая руку. — У нас сегодня день открытых дверей и презентация флагманского товара! Настя, открывай термо-бокс № 1.

Настя подошла к саням и откинула тяжелую крышку дубового ящика, обитого изнутри пластинами Вечного Льда.

В ту же секунду по двору, заваленному грязным снегом и пропахшему медвежьим гневом, поплыл он. Запах.

Это не был просто аромат еды. Это был концентрированный дух июля. Запах нагретой солнцем лесной поляны, сладкий, медовый, щекочущий ноздри и вызывающий мгновенное слюноотделение. Над ящиком поднялось легкое розовое марево магического тепла.

Люди замерли. Даже Маманя перестала шмыгать носом и вытянула шею.

Я запустила руку в бокс и достала одну-единственную ягоду.

Она была огромной. Сияющей, как рубин, покрытая крошечными золотистыми зернышками. В зимних сумерках она казалась маленьким фонариком, выхваченным из сердца лета.

— Божье чудо… — выдохнула Агафья-солоношница, роняя свою корзинку. — Клубника. Посреди февраля… Настоящая!

— Это не чудо, Агафья. Это высокая культура земледелия и грамотный менеджмент магических ресурсов, — я обвела толпу взглядом. — Это то, чем мы будем кормить столицу. И те из вас, кто завтра придет на стройку с добрыми намерениями, получат долю в прибыли. А те, кто будет воровать… — я кивнула на Ивана, который как раз решил зевнуть, продемонстрировав набор зубов, способный перекусить рельс. — … те пойдут в расход по статье «издержки производства».