Чтение онлайн

— В агрономии, Велемир, риск — это часть производственного процесса, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я нейтрализую «Покой» с помощью «Ярости». В итоге получим идеальный баланс для стрессоустойчивости рассады. Или ты думаешь, я зря пять лет на биофаке штаны протирала? Ну, в смысле… в монастыре агрономическом училась.

Он медленно протянул руку и взял меня за запястье. Его пальцы были длинными, сильными. Холод его кожи больше не обжигал — он ощущался как бодрящая свежесть после жаркого дня.

— Ты удивительная женщина, Мария, — прошептал он, и в этом ПОВе (если бы я могла заглянуть в его голову) явно читалось: «Хочу её заморозить, но еще больше хочу посмотреть, как она победит». — Ты пришла в мой мир и перевернула его вверх дном. Никто никогда не смел…

— Да-да, «не смел называть тебя фитолампой», я в курсе, — я деликатно высвободила руку, хотя сердце в груди выдало серию внеплановых ударов. — Иди, работай источником света, философ. Нам пора приступать к посевной.

Мы вернулись в Сад. Настя уже подготовила грядки — смесь чернозема, магического мха и измельченного Вечного Льда. Запах в оранжерее стоял невероятный: пахло весной, нагретой землей и… опасностью.

Я достала изумрудные зерна из коробочки. В свете «солнца» Велемира они начали пульсировать в такт моему пульсу. Каждое зернышко — как маленький живой изумруд.

— Ну, ребятки, — прошептала я, опуская первое семя в теплую лунку. — Не подведите. На нас смотрит весь лесной рынок и один очень капризный инвестор.

Когда последнее зерно было укрыто землей, я вылила в борозды наш «коктейль».

Произошло нечто невероятное. Земля в грядках вдруг… вздохнула. Отчетливый звук «пух-пух», словно где-то глубоко под льдом забилось огромное сердце. По поверхности пошли вибрации.

— Растет! — пискнула Настя, указывая пальцем. — Сестрица, гляди!

Из черной почвы, разрывая её с влажным хрустом, начали проклевываться ростки. Они не были зелеными — они были серебристо-изумрудными. Они тянулись вверх с такой скоростью, что было слышно их тихое шипение. Через минуту над грядкой уже колыхались мощные, резные листья, покрытые тонким слоем светящегося пушка.

Велемир, стоявший на подиуме, опустил посох. Его лицо выражало крайнюю степень изумления.

— Мои семена… они никогда не росли так быстро. Даже в лучшие времена.

— Это потому, что ты им не пел, — я довольно похлопала по грядке. — И не кормил их «Потом Великана».

В этот момент шишиги, которые до этого мирно грелись, вдруг синхронно замерли. Их уши-локаторы развернулись в сторону хрустального купола. Они начали издавать тонкий, тревожный свист, прячась за наши юбки.

— Что такое? — я выпрямилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к Велемиру.

За прозрачным стеклом купола, там, где бушевала метель, мелькнула огромная тень. На секунду в проеме между башнями вспыхнул один-единственный глаз — огромный, желтый, с вертикальным зрачком, наполненный такой концентрированной злобой, что у меня перехватило дыхание.

Тень скользнула вдоль стены и исчезла в снежной круговерти.

— Лихо Одноглазое, — прошептал Велемир, и его лицо мгновенно стало жестким, вернув себе черты сурового бога Зимы. — Учуяло запах жизни. Оно не любит, когда в моем лесу пахнет летом.

Я посмотрела на свои изумрудные ростки, которые доверчиво тянулись к свету. В моей голове уже щелкнул тумблер «Кризисная ситуация».

— Так, Велемир, — я повернулась к нему. — У тебя на периметре посторонние. И судя по взгляду, этот «посетитель» пришел не за консультацией по севообороту. Надеюсь, у твоей охраны есть лицензия на отстрел вредителей?

Велемир сжал посох так, что по нему побежали разряды синих молний.

— В моем тереме гости в безопасности, Мария. Лихо не пройдет сквозь стены.

— «Стены не преграда для того, кто ворует надежду», — пробормотала Настя какую-то старую присказку.

Я посмотрела на хрустальный купол, где только что была тень. Успех всегда привлекает паразитов — это я знала по своему прошлому бизнесу. Но Лихо Одноглазое… это был конкурент совсем другого уровня.

— Ну что ж, — я подняла с пола тяжелую лопату. — Завтра мы укрепим не только грядки, но и оборону. В моем агрохолдинге за диверсии полагается немедленная аннигиляция. Велемир, свети ярче. Нам нужно, чтобы ростки окрепли до того, как эта одноглазая проблема решит вернуться.

Я стояла посреди своего Сада, маленькая женщина в теле Марфуши, против древнего лесного зла. Но за моей спиной светилось магическое солнце, в земле пульсировала жизнь, а рядом стоял мужчина, который ради этого «лета» начал забывать, что такое вечный холод.

Первый день в тереме подходил к концу. И я чувствовала: эта ночь будет очень длинной. И очень жаркой.

Появление Лиха и экологическая диверсия

Хрустальный купол Сада Замерзших Слез, который я еще утром критиковала за избыточную хрупкость, отозвался на удар таким звуком, будто по гигантскому бокалу для шампанского со всей дури заехали кувалдой. Звон был не просто громким — он был физически ощутимым, вибрирующим в зубах и заставляющим изумрудные ростки клубники испуганно прижать листья к земле.

— Это еще что за несанкционированный доступ к объекту? — рявкнула я, выпрямляя затекшую спину. — Настя, фиксируй нарушение целостности внешнего контура!

Настя, которая только что нежно протирала тряпочкой ледяную колонну, испуганно пискнула и выронила инвентарь. В следующую секунду по прозрачному своду, прямо над нашими головами, побежала ветвистая сеть трещин. Они расползались с противным сухим треском, похожим на хруст костей.

— Сестрица, гляди! — Настя указала дрожащим пальцем вверх. — Там… там глаз!

Я задрала голову. В проломе между башнями, за мутным от метели стеклом, пульсировало нечто огромное и желтое. Один-единственный глаз с вертикальным зрачком, налитый такой концентрированной злобой, что в оранжерее мгновенно стало неуютно, как в офисе перед налоговой проверкой.

Купол не выдержал. Кусок хрусталя размером с добрую дверь рухнул вниз, разлетаясь мириадами сверкающих брызг. В Сад ворвался ветер. Но это не был чистый морозный воздух Велемира. От этого порыва несло гнилым болотом, прелым мясом и старыми, несбывшимися надеждами.

— Тьфу ты! — я прикрыла нос ладонью. — Санитарные нормы вышли из чата. Бабуля Яга предупреждала про Лихо, но не сказала, что оно не пользуется дезодорантом.

Фигура, просочившаяся в пролом, напоминала обрывок старого, грязного тумана, обретшего костлявую человеческую форму. Длинные, похожие на сухие ветки руки, лохмотья, которые шевелились сами по себе, и этот жуткий, пульсирующий глаз. Там, где Лихо касалось льда, кристально чистая поверхность мгновенно покрывалась черной, вонючей слизью.