Чтение онлайн

– Какой у нас сегодня Бог? – выдыхаю, прежде чем Даня успевает прижаться губами к моим губам.

Он, поднимая веки, замирает. Пока смотрит мне в глаза, вижу, как расширяются его зрачки.

– Бог любви, – проговаривает с мягкими и тягучими интонациями. Я реагирую молниеносно. Все тело ломотой наливается, по коже разбегаются мурашки. – А ты… Маринка… Маринка моя… – шепчет, завораживая, как тот самый факир. Я уже вовсю вьюсь. И вдруг Даня одним вопросом заставляет оцепенеть: – Ты любишь меня?

– Да… – толкаю практически бездыханно.

Не то чтобы боюсь это признавать… Больше нет! Просто не ожидала, а потому и оказалась не готовой.

– Почему не говоришь тогда? Скажи, Марин…

Он именно просит. Никак иначе. Разит меня приглушенными эмоциями. Обжигает дыханием. Нуждается в этом здесь и сейчас.

– Конечно… – шепчу так же тихо, как и он. – Я люблю тебя, Даня. Я тебя очень сильно люблю. Тебя одного. Всю свою жизнь. И всегда буду любить только тебя. Обещаю.

Ни один человек никогда не слушал меня с такой жадностью, с какой слушает сейчас Даня. Он ловит не просто каждое мое слово. Он реагирует на каждый звук, что я издаю. Его ресницы… Да, они трепещут часто и очень-очень быстро. Он взволнован до предела. Я чувствую, как глубокий и мощный вдох раздувает его грудную клетку, но это не помогает ему успокоиться.

– Скажи еще… Повтори, Марин… Все повтори… – потрясает эмоциями, которые выдает, не повышая при этом голоса.

Я, конечно, повторяю. Но едва только заканчиваю, Даня просит еще.

Еще и еще… Я словно древняя магнитофонная кассета, которую то и дело ставят на перемотку, пока не затирается пленка. Выражается это тем, что я звучу все более хрипло и все более отрывисто.

– Даня… – роняю слабо.

Наконец, он вспоминает, что я не робот.

– Я тебя люблю, – подменяет меня. – Люблю, Марин… Люблю.

Не только на словах, естественно. Вжимая в постель, демонстрирует всю силу своих чувств физически. И снова это иначе, чем во все предыдущие разы. Снова открываются новые ощущения. Снова мы производим необычные наборы эмоций.

Наши тела так плотно сливаются, что в один момент теряется какое-либо понятие раздельности, как личностей. Мы едины. Мы органичны. Мы абсолютно синхроны.

Мир будто кто-то застопорил. Он продолжает с треском вращаться, но делает это не во всю скорость. Мы с ним двигаемся. Крайне медленно. Это больше походит на бесконечные раскачивания.

Кожа пылает настолько, что с каждой секундой крепнет страх сгореть заживо. Однако остановиться мы не в силах.

– Я тебя люблю… Тебя одну…

– Я тебя люблю… Одного тебя…

При каждой удобной возможности продолжаем шептать о чувствах. Эти слова не заканчиваются. Если хватает дыхания, мы говорим. Ничего уникального, конечно, не придумываем, но нас и так без послабления штырит от тех сумасшедших доз, которые мы успели набодяжить друг для друга прежде.

Когда наивысшая вспышка нашего удовольствия разрывает мир, мы и сами будто умираем. Эта энергетическая смерть длится не меньше трех секунд. Я считаю те удары, что пропускает мое сердце. И счастливо опадаю, когда оно, наконец, оживает, толкая по телу кровь, а с ней и безумное множество свежих, ярких и чрезвычайно острых эмоций. Они быстро переполняют мой организм, заставляя его уйти в комфортный энергосберегающий режим – сон.

Не думаю, что долго нахожусь в забытье. По ощущениям проходит не больше получаса, как Даня вырывает меня из крепких оков бурных сновидений. И делает он это, безусловно, той же тягучей патокой любви, которую не могла бы вообразить даже в своих самых развязных мечтах.

Я не знала, что он способен быть таким нежным, чутким, тактильным, чувственным… Влюбленным.

Третий раз – мой. Я забираюсь сверху. Трогаю его твердое от напряжения и влажное от пота тело. Ласкаю его губами. Каждую резко очерченную мышцу, каждую впадинку, каждую бороздку, каждую выпуклость – обхожу языком. Слизываю с горячей кожи дурманящий меня вкус соли, секса и божественной охрененности Дани Шатохина.

Со словами своей одержимой любви обсасываю его потрясающий член. С этими же словами сажусь сверху и вбираю его в себя. С этими же словами, раздробленными короткими гортанными стонами и рваными страстными вздохами, ритмично двигаюсь на нем.

Царапая ногтями мокрые кубики пресса, непрерывно смотрю Дане в лицо. Мне нравится, как он наблюдает за моей подпрыгивающей грудью, как он то и дело ловит ее ладонями, как мнет и сжимает.

Но острее всего удовольствие, когда мы встречаемся взглядами. Губы тотчас распахиваются и начинают двигаться, выписывая уже заученные, но такие искренние признания.

– Я люблю тебя…

В унисон. На каких-то особенных частотах. Физически неслышимых человеком, но при этом задевающих все его нервные окончания и вынуждающих содрогаться. Так происходит бессчетное количество раз, пока одно из этих одуряющих колебаний не заставляет нас размножиться и разлететься на миллиарды искрящихся атомов.

После третьего оргазма уснуть не получается, несмотря на то, что сил вроде как не осталось. Желудок настойчиво требует пищу, из-за этого и приходится выползти из постели.

– Не мойся… Не одевайся… Будь как есть, – ходит за мной по пятам Даня. Обнимая, не позволяет ничего сделать. Скользит по животу ладонями. Меня сразу же обсыпает мурашками. А уж когда он припечатывает: – Хочу, чтобы только мной пахла, – я снова пьянею от счастья. Оно меня буквально разрывает. Но эти ощущения, несмотря на всю свою сокрушающую мощь, исключительно приятные.

Быстро готовлю сытный и мегакалорийный омлет, забрасывая туда все подходящие для этого компоненты. Не заморачиваясь с какой-либо сервировкой, выставляю сковороду на стол. Даня садится на стул, а я – ему на руки. И… Вряд ли я еще когда-то смогу спокойно есть яйца, не вспоминая при этом весь тот беспредел, что мы творим, пока пытаемся накормить друг друга.

Наши руки, наши губы, наши языки – везде. Наши манеры хуже, чем у животных.

– Пахнуть только тобой не получится… – сипло смеюсь я и тихонько повизгиваю, когда становится щекотно. – Я вся в еде…

– Я все слижу.

Не успеваю ничего ответить, как Даня убирает со стола пустую сковороду и выкладывает на него меня.

– Боже… Я люблю тебя, Шатохин… – стону, пока он ведет по моей груди языком и жадно присасывается к соску. – И… Да… Да… Люблю тебя… Только тебя… Да… Тебя одного люблю! Бо-о-оже мой!!!

33

Счастлива полностью ему принадлежать.

Предпоследний день на острове мы проводим в спячке. Просыпаемся, только чтобы справить естественные физиологические потребности. Ванная, холодильник, и снова в кровать. Сон, конечно, не сию секунду идет в приоритете. Сначала любовь, потом забытье. Но отрубаемся мы надолго. Потому эти сутки и пролетают для нас незаметно.

В последний же день отпуска Даня заявляет, что нам нужно провести его активно.