Чтение онлайн

Наш спутник предлагает отведать воды из сибирского океана, предупредив, что это, конечно, далеко не «Боржоми». Пробуем. Солона. Даже немного горчит. Как морская.

— Восемнадцать граммов солей на литр, — заметил Кудимов.

Фонтан вспучивает, пузырится. Это вместе с водой рвется наружу газ. Если бросить туда зажженную спичку, вспыхнет огненный факел выше буровой. Когда испытывали скважину, то рабочие устроили тут газоуловитель. Сделать это было так же просто, как накрыть ведром струю обычного фонтана. И буровики не дали легкому газу улетучиться — подвели к «ведру»-уловителю трубы, подключили к ним газовую плиту. Немало обедов сварили на ней. Бесплатного газа дарила скважина по восемьсот кубометров в сутки. А этого хватило бы на полсотни городских семей.

Пока мы исследуем подземный поток, как говорится на вкус и на цвет, подъезжает к скважине немолодой человек на мотоцикле. Он деловито вытаскивает из коляски флягу, в которой обычно перевозят молоко, и ставит ее под клокочущий поток.

Мы спрашиваем, зачем это он воду берет.

Обладатель фляги удивляется:

— Зачем? А лечиться!

— И помогает?

— Хорошо, однако, помогает.

— Это кто же такое лечение прописал?

— Да вроде как сам. Врачи-то отказались от меня. А у меня закупорка вен. Вот услышал, будто вода тут пошла горячая да соленая, придумал себе ванны курортные устроить. И катаюсь сюда на мотоцикле третий месяц. Все с этой флягой. Чудеса, вам скажу. На ноги встал!

Он хлопает себя по ногам. Этот неунывающий человек, от которого отказались врачи, словно хочет убедить нас в том, как крепки его ноги, страдавшие закупоркой вен.

— Да не пропадать же теплой воде, — продолжает он. — Тут одна старушка тихая тоже воду берет. Опять же для ног. Говорит, помогает. И все святой воду называет. И ребятишки всю зиму купались на морозе. И рыба здесь раньше просыпается. Может, на самом деле вода тут святая? Вы не знаете? А?

И он укатил на мотоцикле, увозя в молочной фляге воду и безграничную веру в ее чудодейственность. А мы вспомнили, что в Тюмени, возле такой же скважины, видели целый городок— бальнеологическую лечебницу. Тамошние врачи гордятся тем, что у них больные излечиваются не хуже, чем в Цхалтубо. Тысячи людей, страдающих гипертонией, радикулитом, полиартритом, экземами, купаются в ваннах, наполненных водой из подземного живительного источника.

— Не знаю, не знаю… Может быть, со временем в Тобольске и будет своя такая же лечебница, — произносит Кудимов. — А пока от нас ждут ответа, целесообразно ли использовать подземное тепло для отопления фанерного комбината и рабочего поселка. Это надо проверить. Может быть, и невыгодно. Может быть, лучше сжигать, как прежде, в топках дрова.

Он рассказывает и о том, как будут отапливаться водой предприятие и квартиры. Оказывается, сделает это не сама глубинная вода, а обыкновенная иртышская, которую нагреет подземное тепло. Из скважины по трубам направят минерализованную воду в огромные баки, где соорудят змеевики, по которым будет циркулировать пресная вода. Она-то, нагревшись, и пойдет по батареям центрального отопления.

Но зачем сооружать столь сложную систему? Почему нельзя поступить проще — пустить по отопительным каналам воду из глубин? Ведь при обогревании пресных вод «солеными» неизбежны потери тепла.

И тут мы узнаем, что здешние высокотемпературные воды весьма агрессивны и химически активны. Никакие металлы не способны «ужиться» с ними. Эта термальная вода растворяет железо. Даже сталь самой прочной марки.

— Посмотрите, — замечает Кудимов, — какой жалкий вид у этих стальных труб, вынутых из скважины. Они не прослужили и года, а резьба на них уже «съедена» ржавчиной. Вы спрашиваете, как спасти металл? Покрыть стальные трубы полиэтиленовой пленкой!

Да, скоро подземный океан будет работать на нас. И это прекрасно! Даровое тепло не должно пропадать, как рассудил на этот счет тобольчанин, поставивший себя на ноги благодаря собственной смекалке и фантазии. Только грешно черпать из сибирского океана флягой из-под молока. Пришло время смелых экспериментов и дерзаний. Ведь сибиряки, как никто другой, пожалуй, всегда умели ценить тепло.

Закоптелый чайник

Мы сидим на барьере дебаркадера и доедаем мороженое. Это последнее, что нам остается сделать в Тобольске. Мы пребываем в состоянии неприкаянности, которое знакомо речному пассажиру, когда он уже покинул берег, но не попал еще на борт теплохода. Впрочем, в отличие от пристанского люда нам нет нужды его ждать. «Горизонт», снаряженный к походу, спокойно покачивается на волне у стенки дебаркадера.

Честно говоря, мы уже загостились в Тобольске. Пора и в путь! Но уезжать не хочется. Впрочем, так было всегда: встречи приятней расставаний. А минуты молчаливого прощания с этим берегом тают также быстро, как мороженое. И когда с ним было покончено, подумалось: где-то удастся полакомиться им в следующий раз? Пожалуй, только через пятьсот двадцать восемь километров — в Ханты-Мансийске. Далековато, конечно. Но надо проплыть их.

И в жаркий предгрозовой полдень мы вышли навстречу второму городу на нашем иртышском пути.

С середины реки в последний раз разглядываем знакомый профиль кремля. Затемненный край неба оказывается тем холстом, на котором солнце, будто в подарок нам, оставляет великолепное изображение белокаменного иртышского дива. Какими же еще чудесами удивит знаменитая река, с которой долго еще быть нам попутчиками?

Да, далек путь на север. И потому пришлось быть позапасливей. И бензина, и харчей закуплено немало. Тяжел на ходу «Горизонт». Словно плавучая лавка — отрада экипажей транзитных грузовых теплоходов. Едва отплыв от города, мы начинаем подумывать о стоянке, чтобы отведать чего-нибудь из вкусных запасов.

Там, у костра, нас ждет без сомнения увлекательнейший гастрономический диспут: сытость — враг голода или наоборот? Правда, потом, на третий или четвертый ходовой день, все упростится до известной формулы: тушенка + каша + чай. А пока нас утешает мысль об изобилии деликатесов, которые каждый из нас в тайне друг от друга понатаскал на катер из тобольских магазинов, чем нанес непоправимый урон нашему бюджету.

Снабженческий экстаз овладел нами в Тобольске настолько, что мы забыли ту самую малость, которая чуть было не испортила настроение. Легкая паника распространяется среди экипажа, когда вдруг обнаруживается, что наш чайник, цвет которого невозможно определить из-за несмываемой копоти, совершенно пуст. В нем ни капли воды.

Нельзя сказать, чтобы этой самой воды недоставало за бортом. В конце концов мы пустились в плавание не по морям-океанам, где солон даже ветер. И нам не грозит мучительная гибель от жажды. Целый Иртыш под рукой! Черпай — не вычерпаешь! Все верно. Да не та вода. Нам нужна другая. Для заварки кофе. И такого, о котором бразильцы говорят, что этот напиток полагается готовить черным, как ночь, жгучим, как ад, нежным, как поцелуй, и крепким, как любовь.

Конечно, для чая или супа годится и речная — опусти только ведро за борт. Но мы не настолько одичали, чтобы готовить традиционный перед капитанской вахтой бразильский кофе на воде цвета плохого кофе. Дабы избежать бунта экипажа, решено сделать внеплановую стоянку и запастись колодезной водой.

Однако на правом берегу, которого рекомендует держаться судоводителям лоция, нет никаких признаков жилья. Да и откуда ему тут взяться, если от самого Тобольска тянется отвесная стена яра.

Чем дальше двигаемся вдоль нелюдимой кручи, тем сильнее ощущаем жажду. Начинает казаться, как струя серебристой влаги из-под крана шумно наполняет закоптелый чайник, и в воздухе ощущается аромат готового кофе… О, гордость цивилизованного человека! Ты всегда выезжаешь верхом, а возвращаешься пешком.