Чтение онлайн

Кора-Ли и леди Памела предпочли молодежный стиль — атласные, обтягивающие бедра брюки и короткие, с блестками, топы.

— Как вам не стыдно, — взглянула на них с осуждением принцесса Джоанна. — Выставили себя напоказ.

— Это грех, — поддакнула Мария Консуэло в платье, достигавшем щиколоток.

Леди Памела пожала плечами.

— Мои прежние платья почти целиком обнажали грудь, и никто не возражал.

— Но оголить пупок — это уже слишком. — Мария Консуэло крутила в пальцах четки. — Я свой даже сама никогда не видела.

— Что? — удивилась Дарси. — А когда принимаете ванну?

— Я моюсь в сорочке, как и подобает благородной даме.

Дарси застонала, понимая, что хоть и заставила женщин сменить одежду на современную, образ их мыслей оставался прежним.

Леди вошли в вестибюль. Мужчины уже переоделись в костюмы. Навстречу дамам, приветствуя их, вышел Грегори. Шестеро конкурсантов остались стоять на ступеньках лестницы.

Дарси бросила мимолетный взгляд на Остина. Широкоплечий, он выглядел потрясающе. В отличие от Реджинальда, ему не требовались подкладки под одежду для придания фигуре объема. Электрический свет, падающий от люстры, играл золотыми бликами в его выгоревших на солнце прядях. Похоже, он наскоро протер волосы полотенцем, и их слегка взъерошенный вид придавал ему еще больше сексуальности.

Он поймал ее взгляд, и Дарси отвернулась. На этот раз она не собиралась быстро его прощать. Он обещал постараться, чтобы его исключили из числа участников, и все же залез к Ванде в джакузи, а поскольку та выбросила микрофон, Дарси не знала, о чем они говорили. Потом ей даже пришлось остановить съемку, чтобы дать Ванде новый микрофон.

— Добрый вечер, — начал Грегори. — Сегодня еще двоих мужчин отстранят от дальнейшего участия в шоу. Но сначала важное объявление. Победитель теперь получит четыре миллиона долларов.

Операторы запечатлели реакцию всех участников. Даже Дарси была удивлена. Слай не сказал ей, что готов перешагнуть трехмиллионную планку.

Ванда вышла на середину вестибюля.

— Первую орхидею я вручаю Пьеру из Брюсселя.

Пьер подошел к ней за цветком, затем поднялся на лестницу, чтобы забрать свои вещи.

— Вторую орхидею получает Реджинальд из Манчестера.

Ванда протянула ему цветок.

Остальные конкурсанты поздравили друг друга и разошлись по комнатам.

Грегори с женщинами прошел в портретную галерею. Операторы последовали за ними.

— Сегодня вы исключили Пьера.

Грегори направил на его портрет луч черного фонаря, осветивший клыки участника состязаний.

— О черт, — пробормотала Кора-Ли. — Он вамп.

— И вы вывели из игры Реджинальда.

Грегори переместился к портрету англичанина.

— Скорее всего он смертный, — предположила леди Памела. — У него отвратительные зубы.

— И он такой тощий, — добавила Кора-Ли. — Заявляю со всей ответственностью, что даже у некоторых голодающих больше мяса на костях.

Грегори осветил портрет фонарем, и в его луче проявились кривые, желтого опенка клыки Реджинальда.

— Святая Мария, да хранит нас Господь.

Мария Консуэло потянулась за четками.

Принцесса Джоанна встала, слегка покачиваясь на высоких шпильках.

— Это ужасно. Исключить двух вампиров. Дарси, умоляю, скажи, что больше не осталось ни одного смертного, чтобы действовать нам на нервы.

Дарси поморщилась.

— Не могу утверждать. Но помните: завтра мы проверяем силу мужчин.

Принцесса села со вздохом облегчения.

— Отлично. Никакой смертный не может тягаться с вампом силой.

— Завтра судить буду я. — Мария Консуэло поцеловала крест на четках. — С помощью Господа выявлю низших и избавлю нас от их присутствия.

Дарси сомневалась, что Господь поможет ей в этом, но все же надеялась, что дамы исключат Остина и Гарретта. Иначе у нее будут большие проблемы, если кто-то из смертных выйдет в финал. Она не сомневалась, что Остин — самый сексуальный мужчина на земле, но не могла позволить ему выиграть.

Более важным представлялся ей вопрос, есть ли у нее будущее с Остином. Она была уверена, что любит его. Ни его ложь, ни отчуждение не могли искоренить это чувство. Ей не давали покоя слова Ванды: «Нет ничего священнее любви». Как можно отказаться от этого чувства, не дав ему шанса? Роман и Шанна дали шанс своей любви. Почему же она не может сделать то же самое?

Если бы только она могла перекинуть мост через пропасть, разделяла два их мира. Но для нее не существовало середины. Никогда не сможет она греться с Остином под солнцем, никогда не сможет жить с ним нормальной жизнью. Она была пленницей своего мира, и ему придется добровольно разделить с ней ее заточение. Но справедливо ли было ожидать от него подобной жертвы?

Может, даже не стоит и просить его о таком самопожертвовании? Может, попробовать делать по одному крохотному шажку навстречу друг другу? Сейчас он даже не мог к ней прикасаться. Считал ее мертвой. Ей нужно было помочь ему преодолеть это ощущение. А главное — показать, как сильно она его любит.

Все вдруг исполнилось ясности. Остин пробудет в пентхаусе еще одну ночь. Надо использовать эту возможность.

Ей оставалось набраться смелости и соблазнить его.

Гарретт открыл пакетик с картофельными чипсами.

— Четыре миллиона долларов? Я испытываю искушение выиграть этот проклятый конкурс.

— Они ни за что не дадут деньги смертному. — Остин сел за кухонный стол и открыл банку с колой. — Думаю, в наше время здесь на исходе. Ты много собрал сведений?

— Мало. Лишь имена вампиров.

Остин кивнул, довольный, что Гарретту не удалось выведать многого.

— Мы с Эммой два дня назад убили в Центральном парке вампира.

— Без дураков?

— Он напал на женщину. Мы спасли ее.

— Круто.

Гарретт сунул в рот несколько чипсов.

— Ни один из здешних вампиров не стал бы ни на кого нападать.

— Стали бы, — возразил Гарретт, — если бы проголодались.

— Думаю, что Шанна Уилан была права, когда говорила о двух типах вампиров. Она называла одних законопослушными современными вампами, а других — мятежниками.

— Ей прополоскали мозги, — пробормотал Гарретт с полным ртом.

— Подумай сам. Однозначно существуют две разные группировки вампиров. Мы видели, как они готовились драться друг с другом в Центральном парке. Я понял это также, прослушивая их телефонные разговоры. Они ненавидят друг друга.