Там, где кончается степь
Шрифт:
— Бинты подчистую выгребли, а таблетки валяются по всему полу. — В свою очередь поделился я результатами осмотра. — Прямо в бумажных упаковках. И антибиотики, и все остальное. Хрен бы кто такие сокровища добровольно бросил…
— Что думаешь?
— Да кто бы знал… — вздохнул я. — Дичь какая-то, если честно…
Осмотр крепости продолжался до полудня. Проверили каждый закуток, даже огневые точки на стенах, но нигде не нашли ни следов крови, ни выщерблин от пуль или стрел. Словно никакого боя и не было.
— Фу, блин… Аж глаза режет! — Пока я осматривал верхние точки крепости, Леха полез вниз, в подвалы. И судя по всему, что-то там нашел…
— Что там? — напрягся я в ожидании неприятных новостей, которые не заставили себя долго ждать.
— Насрано тут… — фыркнул Леха. — И не только… Запах, как в общественном сортире…
Сбежав вниз по лестнице, я, не обращая внимания на вонь, сунулся было в подвал, но тут же остановился, сообразив, что в темноте ничего не увижу, и принялся колдовать, пытаясь повторить волшебный светлячок Кайи. Заклинание это я освоил давно, но конкретно сейчас слишком нервничал, чтобы хладнокровно сплести из искорок что-то полезное. Справился в итоге, конечно, но для этого сначала пришлось сесть на песок у входа и успокоиться. Опять же, помогло то, что трупного запаха в общем фоне не угадывалось, и у меня оставалась надежда.
Наконец, светлячок загорелся у меня между ладонями и, колеблясь, словно пламя свечи на ветру, медленно поплыл в глубь подвала, а мы, торопясь, пока он не погас, стремительно зашагали следом.
На самом деле, несмотря на вонь, которая на жаре била по мозгам, заставляя морщиться и прикрывать лицо воротником, загаженной оказалась лишь дальняя часть подвала, в строго определенном месте. Все остальное пространство было утоптанно босыми ногами, чьи следы четко отпечатались на слое песка и пыли.
— Это не степняки… — вздохнув, признал я. — У тех обувь есть. Похоже, пленники, которых разули. Скорее всего, из-за слишком хорошей обуви. Такой как берцы…
— Глянь сюда… — странным голосом уточнил Леха из дальнего угла подвала, того самого, который загадили те, кого здесь держали. — И не надо будет гадать…
Вздохнув, я подошел к другу и с удивлением прочитал надпись на песке, рядом со стеной: «Взяли спящими. Колдовство. Ведут в степь».
Глава 23
Выстрел прогремел над степью, эхом отразился от гор, распугивая немногочисленную живность, которая за несколько месяцев пребывания землян в этих краях уже успела познакомиться с таким звуком, и затих. Разве что шлепок о землю убитого орла дополнил звучание, но его услышали лишь мы, да и то потому, что были близко.
Птицу в теории было жалко… Хотя нет. Не в этот раз. Потому что людей жальче, и если из-за птицы погибнут люди, то туда ей и дорога.
— Темнеет, — перезарядив винтовку, констатировал я. — Поджигай!
— Сам знаю! — буркнул Леха, запаливая костер, сложенный в виде трех известных в нашем мире букв, не обратить на которые внимания невозможно.
За два дня мой друг и напарник изрядно озлобился и бурчал по любому поводу, как старый дед. Впрочем, судя по его раздражению, сам я не слишком далеко от него ушел. Не зря говорят, что хуже нет, чем ждать и догонять. А в нашем случае выбор был только из этих двух вариантов. Или догонять степняков, пытаясь сначала понять, как и куда бежать, или ждать.
На самом деле автором идеи был Леха, хотя именно он больше всего и злился теперь, с каждым прошедшим зря часом. Но помочь я ему ничем не мог.
— Может, эти уроды и не появятся вообще? — Запалив костер в виде международного сигнала бедствия, Леха спустился в балку и, растянувшись на лежаке из веток, уставился в небо. — Хотя по расписанию раз в неделю должны прилетать, привозить припасы и команды.
— Появятся, — упрямо возразил я, в который раз подряд. — И думаю, что скоро.
— Почему? — оживился Леха.
— Потому что иначе ты меня насмерть занудишь! — огрызнулся я и, снова поднявшись в поле, оглядел округу, не увидев, впрочем, ничего нового.
Спустившись обратно, с сомнением глянул на надувшегося Леху и, хлопнув его по плечу, прошел к костру.
В степи начинался период, когда днем царила жара, а едва солнце опускалось за горизонт, начинало холодать, медленно, но неотвратимо. И если поначалу мы воспринимали это с радостью, отдыхая от жары, то уже сейчас я начинал жалеть о том, что не привез с собой бушлат. Ночью в нем было бы самое оно…
— Ляг поспи пока, — не оборачиваясь, бросил Лехе. — Все равно если и прилетят, то не раньше полуночи.
— А если не прилетят?
— Тогда завтра снимаемся и идем партизанить, — пожал плечами я. — Только бред это. Поймают как пить дать…
Моя половина ночи, к сожалению, прошла спокойно, и, сдав вахту напарнику, я завалился на лежанку, убедившись перед этим, что револьвер вынимается из кобуры легко и ни за что не цепляется. Укрылся плащом и приготовился снова глядеть в небо, пытаясь уснуть…
— Серый, подъем! — гаркнул в ухо Леха, заставив меня подскочить на лежаке. — Давай-давай, и так все проспал!
— Чего орешь-то? — С трудом распахнув глаза, я сел и потер лицо ладонями. Несколько суток без сна сыграли свою роль, и, вырубившись, я буквально выпал из реальности, в которую сейчас никак не мог вернуться.
— Говорю же, ты все проспал! — уже спокойнее сообщил Леха и потянул меня куда-то в поле. — Хватай мешки, поезд отправляется! Точнее, аэростат!
— Прилетели? — сообразил, наконец, я, начиная хоть что-то понимать. — Отлично!
— Угу…
Аэростат приземлился в поле, рядом с балкой, в которой мы разожгли огни так, чтобы их было видно только сверху, и сейчас застыл, ожидая свою команду, которая сидела у костра, связанная собственными ремнями…
— Это что? — остановился я как вкопанный, увидев знакомого пилота с его экипажем. — Что за хрень?
— Вас поймают и расстреляют, как террористов! — увидев меня, пискнул юнга, в прошлый раз активно невзлюбивший нашу команду. — Вы…
— Рот закрой! — тихо проворчал капитан воздушного судна, неодобрительно взглянув на молодого человека.