Чтение онлайн

— А я всё так? Я думал, что приучился… В лагере была беда просто — соглашаешься, а головой мотаешь. Потом скажешь, что был за, а на тебя смотрят, как на больного: «Ты же головой мотал сидел?!» Или наоборот… — он вздохнул. — Морока. К концу лагеря вроде бы отвык, а теперь маму вспомнил… — Пётр умолк, нахмурился и закончил, не глядя уже на Ника, — и заволновался немного… Домой вернусь, — уже веселей сказал он, — та же история будет. Обратно переучиваться.

— Да-а… — Ник протёр затвор в последний раз, с масляным клацаньем вставил его на место, ещё раз протёр сверху. — А ты кем собирался стать?

— Резчиком по дереву.

— Ке-ем?! — изумился канадец. — Столяром, что ли? Я не понял…

— Резчиком по дереву, не столяром, — пояснил Пётр терпеливо. — В одном селе под Ловечем живёт дед Петко, знаменитый резчик на всю даже Империю. Он старый, как мир, всё на свете пережил. К нему ученики отовсюду едут, а он берёт ещё и не всякого, может одного из десяти… Но меня возьмёт, точно. Я уже и сейчас неплохо режу.

— Он хорошо зарабатывает? — поинтересовался Ник.

— Кажется да… — неуверенно пожал плечами Пётр. — Разве это главное?

— Да нет, конечно, — согласился Ник. — Да, эй, кстати! Ты из пулемёта хорошо стреляешь?

— Восемь из десяти на пятьсот, — коротко ответил болгарин.

— Неплохо, — оценил Ник.

— А ты? — поинтересовался Пётр. Ник хмыкнул:

— Здесь так не меряют… Но я очень редко промахиваюсь по одиночной цели, пока могу видеть хотя бы корпус. И легко накрываю огнём обратный скат холма… Да ты ещё глянешь сам, как я стреляю… А ствол быстро меняешь?

— Давай попробую, — вместо ответа предложил Пётр, расстёгивая чехол. Ник захлопнул пулемётную крышку и отступил в сторону, словно давая место на сцене новому артисту. Раз! Раз! Петру понадобилось чуть больше двух секунд, чтобы поменять ствол, и канадец, изобразив аплодисменты, шутливо понизил голос:

— Джек меня медленней…

— Капрал? — удивился Пётр. Ник кивнул. — А он был вторым номером у тебя?

— Был. Так получилось. Я прибыл на замену его первому старшему, того убили в какой-то деревне…

Пётр помолчал. Потом нерешительно спросил:

— А как он… вообще?

— Отличный парень. По всем статьям, — тут же ответил Ник. — А что он такой… ну, ты видишь… так это у него гад один застрелил девчонку. А потом погиб лучший друг… из-за того же гада.

— Мечтает отомстить? — спросил болгарин понимающе. Канадец покачал головой:

— Мы того… нашли. Нас было четверо, их — полста. И Джек ему вогнал пулю в лоб, за ту операцию его и произвели в капралы. Тот бандос знаешь сколько крови из нас выпил? Ой-я… Но девчонку этим уже не вернёшь…

— А Елена давно сержант? — задал Пётр новый вопрос.

— Да чуть больше недели. До этого у нас был Иоганн, швейцарец, он сейчас в Айсонскую школу пошёл. Здоровенный был… — Ник покачал головой, — ну неописуемо. В рукопашной запросто хватал противника, поднимал над собой и швырял в других. Как в балладе, честное слово.

— И всё-таки некто Ник его побил, а теперь скромно молчит, сказал Джек через плечо, не отрываясь от одной из книжек, принесённых Ревком.

— Правда? — спросил болгарин жадно.

— Ну… не в обхватку же боролись… так… — не стал вдаваться в подробности Ник, а Джек добавил, перелистывая страницу:

— Сама скромность.

— Что, неинтересная книга? — сердито спросил Ник.

— Интересная, интересная… Но жизнь — всё-таки интересней, — Джек отложил книгу и усмехнулся. — Честное слово.

Форты Большой Шлем, Каменная Стена и Стрела составляли собой систему обороны на берегу моря Чад. Построенные трудом рабов ещё в начале Серых Войн, под командой «синих беретов» они превратились в мощные укрепления. Основные помещения были упрятаны в скальных массивах, подходы защищали минные поля, рвы, надолбы, цепь бастионов и батарей. Около тысячи «синих беретов» составляли гарнизон. Блокировав во время недавнего наступления Большой Шлем, северяне рассекли линию обороны, прикрывавшей путь к бандитской столице. О сдаче речь, конечно, не шла — её никто и не предлагал.

По приказу командира 10-й сводной дивизии Бачурина, назначенного временным командующим межсоюзническими силами на этом участке фронта, была спешно разработана и уже осуществлялась операция «Шейкер». Переброшенный вертолётами с побережья океана взвод англосаксонских морских пехотинцев-«командос» — только добровольцы, и только отобранные из их числа «хускерлы» «Фирда» — ночью, выбрав погодку поотвратней даже по нынешним временам (штормовой ветер, дождь, снежные заряды) ещё раз подтвердил квалификацию «джолли», [22] не утерянную даже в годы Безвременья — диверсанты взорвали створы орудийных и ракетных батарей, обесточили электростанцию, расстреляли решётку единственного радара, после чего без потерь ушли в море, где их подобрал гидросамолёт. Орудия начали перемешивать с землёй бастионы. После десятиминутного обстрела в атаку пошли англосаксонский батальон пехоты и семь Конфедеративных Рот — четыре стрелковых, две танковых и инженерная.

Наступление развивалось быстро и успешно, пока атакующие не упёрлись в скальное подножие Большого Шлема. Часть бандитского гарнизона, засевшая в скальных казематах, оказала упорнейшее сопротивление и остановила наступление. Ближе всех смогли подойти инженеры… Позже наступление возобновилось, но всё, что удалось сделать — разбить обороняющихся на несколько изолированных очагов сопротивления. Однако и в этих самых очагах они дрались с бесноватым упорством и огрызались контратаками.

Генерал-майор Бачурин решил ввести в дело штурмовые группы рот «Волгоград» и «Эдельвейс».

Всё произошло страшно быстро — в сущности. Витька опомнился уже в вертолёте, когда Елена инструктировала своё отделение. Мальчишка был прочно зажат между Эрихом и Дэниэлем. Немец думал о чём-то своём, Дэниэль явно боялся, хотя сдерживался — из-под шлема время от времени выползали капельки пота, глаза лихорадочно поблёскивали…

… - Всё, как в лагере, только боевые не одна на десять, а все, — закончила Елена. — Держитесь за ветеранами и быстро выполняйте, что скажут и чем учили — и ваш первый бой последним точно не станет.

— Это не относится к Эриху, — заметил Ник, — если кто-то вздумает в бою послушаться этого немца, то накроется наверняка. А он как всегда вывернется — полоумным в бою везёт.

Эрих, не меняя выражения лица, поднял средний палец, показал всем и опустил. Но пикировка, неизбежная после данного жеста, так и не возникла — Пётр, сидевший у левой двери, завопил то ли с ужасом, то ли в восторге:

— Небе-слънце, вижте, че даре! [23]

Все повернулись — кто к двери, кто к иллюминаторам. Да, это должно было произвести на новичка незабываемое впечатление.