Чтение онлайн

Богатырь оставил телегу и пошел на спутников, потрясая сжатыми кулаками, но не дошел.

"А ваджра-то на что?" - вспомнил он и вернулся на место, заметив скупо и холодно:

– Дуракам половину работы не кажут! Но все равно провозился с повозкой до полудня, покуда не догадался использовать золотую ложку в качестве шкворня.

Телега покорно завращала колесами и вдруг рванула с места - еле успел задержать и вытащить ваджру.

Насмешники прикусили языки.

– Так-то!
– сказал Жихарь.

– Я читал, что Ле Защита Разбойников проделывал нечто подобное с бумажной колесницей, - сказал Бедный Монах.
– Но чтобы подчинить себе дерево...

Воистину Жи Хан незаметно для себя овладел всеми путями Дзынь и способен покорить восемь сторон света!

– Ладно, что про дерево напомнил, - молвил Жихарь.
– Нарубили бы уж давно дров, пока я тут пластаюсь, да костерок развели - околеем ведь. Вон пенек торчит...

Лю Седьмой услужливо достал из рукава причудливого вида бронзовый топорик и поспешил к указанному пню.

Пронзительный вопль потряс деревья. Жихарь и Яр-Тур мигом оказались возле пня, готовые к любому нападению. Бедный Монах виновато разводил руками.

– А-а, - вспомнил Жихарь.
– Колдуны же одного своего в пенек обратили было такое?

Он достал золотую ложку и коснулся середины пня. Богатырская рука подлетела вверх, поскольку и сам пенек вырос и предстал высоким смуглым человеком, горбоносым и в черном плаще.

Человек сделал шаг вперед и сморщился, припав на раненную топором ногу, а потом неожиданно запел, да такую скверную песню:

Бездна бездну призывает, Рот широко разевает, А когда разинет рот, Похваляючись, поет:

"Раньше я жила темна, Холодна и голодна, А с тобой мы - ам да ам - Мир поделим пополам.

Что вверху и что внизу - Все сметелю, все сгрызу.

Что внутри и что вовне - Все съедобно, все по мне".

Бездна бездну обманула:

Между глаз ей звезданула, И осталася одна Бездна бедная без дна...

Любой бы догадался, кто таков этот певец, но только не Жихарь. Потому и спросил:

– Ты кто?

– Какое из моих имен ты хотел бы услышать?
– Голос у бывшего пенька оказался низкий и раскатистый.

– Настоящее, - потребовал богатырь.

– Если, конечно, вы не стыдитесь его, сэр колдун, - добавил Принц.

– Все беды происходят из-за ложных имен, - заметил Лю.
– И для того, чтобы изменить нравы, необходимо восстановить истинные имена...

– Напрасно избрал я на этот раз шкуру драбаданского шарлатана, - сказал хромой.
– Хотелось бы предстать перед вами в подлинном виде, но, увы... Эти болваны, как всегда, все испортили и перепутали, а вы двинетесь дальше, навстречу своей бессмысленной судьбе...

Глаза у хромого были разные: один зеленый, а другой просто дырка.

– А ты нас, стало быть, остеречь захотел?
– спросил Жихарь.

– Да нет же!
– радостно вскричал хромой.
– Я никогда не мешаю людям шагать навстречу гибели, наоборот, всеми силами рад способствовать этому...

– А расколдоваться сам не мог, - ухмыльнулся богатырь.

– Это пустяки.
– Хромец махнул рукой, и Жихарь заметил, что пальцы у него коротенькие-коротенькие - меча не ухватят.

– Демоны и духи поднаторели в искусстве обмана, - сказал Бедный Монах.
– Но настоящего знатока им не провести. В вас, почтенный, всякий узнает Хуньдуня - того самого, что в образе красного перца обольщает девушек в сумерках.

– Ну и как, получается?
– оживился богатырь. Хромой только пожал плечами, а Лю Седьмой продолжал:

– В книге "Шэнь и Цзин", повествующей о чудесном и необычайном, про Хуньдуня говорится следующее: "Он похож на длинношерстую собаку с медвежьими лапами, но без когтей. У него есть глаза, но он не видит, ходить не умеет, есть уши, но он не слышит, зато чует приближение человека. В брюхе у него нет внутренностей, есть лишь прямая кишка, и вся пища проходит насквозь. На добродетельных он кидается, к злодеям льнет".

– Погоди, погоди, - сказал Жихарь.
– Какая прямая кишка? Какая собака? Ты чего городишь? Человек как человек, хотя, конечно, плохой, надо бы его потрясти и расспросить...

– Руки коротки, - сказал хромой.

– А поглядим, - ответил Жихарь и протянул к хромому отнюдь не короткие свои десницу и шуйцу. Но до тощей кадыкастой шеи почему-то не достал, сделал шаг вперед - и опять не достал, хоть и не двигался с места расколдованный пенек.

Уже вплотную приблизился к нему Жихарь и только сейчас заметил, что богатырские его ладони растут почти что прямо из плеч, а куда делось все остальное - неведомо.

Больше всего на свете боялся Жихарь остаться калекой, поэтому отскочил на прежнее место и сразу же почувствовал, что руки вытянулись на положенную им длину. Он облегченно помахал возвращенными конечностями.

– С мечом произойдет то же самое, - предупредил хромой дернувшегося было Яр-Тура.

Яр-Тур смутился и сказал, что никогда не напал бы на безоружного.

– А пинка тебе дать - ноги коротки?
– на всякий случай поинтересовался Жихарь. Хромой печально кивнул.

– Я берусь изгнать Хуньдуня после соответствующей трехдневной церемоний, - вызвался Лю Седьмой.
– Но для этого нужно взять пластинку из красного агата, двести лян серебра, четырнадцать гонгов из чуской бронзы и барабан, на который натянута кожа старшего чиновника Палаты Принятия Мер и Весов...

– Сейчас!
– пообещал Жихарь.
– Сейчас побегу доставать тебе твой барабан...

– Да я и сам уйду, - сказал хромой.
– Ваше общество мне быстро надоело. Но неужели никто из вас не попросит у меня хотя бы вечной молодости?

Лю Седьмой вежливо улыбнулся:

– Благодаря воздержанию и неустанным упражнениям провожаю вот уже семьсот двадцать первую осень...

– А я его, Бедного Монаха, еще мальцом на руках нянчил!
– не растерялся Жихарь.

Яр-Тур заколебался, но богатырь его живо осадил:

– Народ не поймет! Чего это, скажут, наш король не стареет, не матереет?

Должно быть, упырь! Так вот, скажут, кто нашу кровушку-то пьет! И конец королевству!

И Принц не мог с ним не согласиться. Хромой вздохнул, повернулся спиной и зашагал прочь.

– Эй, что взамен-то попросишь?

Хромой не отвечал, только вроде бы стал меньше ростом. Но, приглядевшись, Жихарь понял, что фигура в черном плаще с каждым шагом все глубже уходит в землю, как в воду.

Когда же черный клобук окончательно скрылся в траве, богатырь сказал спутникам: