Чтение онлайн

Я один, как погляжу, На дорогу выхожу.

Путь ведет в туман.

Ночь-то вроде и тиха, Да судьбинушка лиха, Не избыть ее.

Никоторого числа День был вовсе без числа, Да зачем оно?

Никоторого числа В мире много стало зла - Больше ста пудов.

Было, правда, и добро, Да недавно померло, Не убереглось.

Утром было много визгу.

Прибежали дети в избу И отца зовут:

"Тятя, тятя, наши сети Притащили на рассвете, Угадай, кого?

Угадай, отец, кого, Да притом не одного - Больше тридцати.

Тридцать три богатыря Утопили упыря.

Это дядя наш!

Дядя самых честных правил Нам наследства не оставил - Лишь одни долги.

Нам наследства не оставил, Уважать себя заставил Силой, не добром".

Матом кроет свата сват, Коpни строит брату брат, Про иных молчу.

Кто начальство, кто народ - Ничего не разберет Никакой мудрец.

Под горой собака воет, На горе могилу роют, Падает листва.

Путь теряется во мгле, Суть скрывается в числе Девяносто два.

– Что это вы такое поете, сэр Джихар?!
– возмутился Принц.
– Когда это я строил противу вас козни? И вообще - о чем эта песня? В чем ее смысл?

– Меньше смысла - больше душевности, - объяснил Жихарь.
– Это у вас там все наперед расчисляют, а у нас поют, как сердце подскажет. Вот в заклинаниях много ли смыслу, зато как помогают!

– Где уважаемый Жи Хан обучался стихосложению?
– вмешался Лю Седьмой.

– Да нигде не обучался - разве этому обучишься?

– Однако ваша песня необоснованно печальна, сэр брат!

– А какой же ей быть, если впереди сплошная смерть?

– Вы так уверены в этом?

– Ну, к новой жизни по такой дорожке не повезут, сами понимаете. Мы и так вон как далеко на этот раз добрались, а в следующий еще дальше попадем!

Жихарь зевнул и заснул, оставив порядок на Будимира.

Снилось ему, что он лежит на самобеглой дорожке, вокруг черная пыль, над головой алое небо. Радости-то от такого сна!

– Я знаю, зачем такая дорога!
– осенило богатыря спросонья.

– Зачем?
– хором спросили недогадливые Принц и Лю.

– Чтобы никто не мог назад повернуть...

И, опровергая тут же себя, Жихарь вскочил и побежал против хода дорожки.

Небо понемногу становилось лиловым, потом перешло в синеву и наконец откровенно поголубело. Да и солнце сбросило черную маску. Деревья выпрямились, и листья на них оказались ярко-зелеными.

Дорога раздалась в обе стороны и уже никуда не бежала. Это сам Жихарь бежал через леса и долы Многоборья к семибашенному Столенграду. Да что там бежал - мчался на белом жеребце, держа в каждой руке по кистеню, а следом за ним неслась могучая сыновняя дружина. Рядом и покоренная союзная Чих-орда скакала, не упускавшая случая пограбить, а подальше трусили на своих двоих добрые адамычи во главе с князем Микромиром.

И вот уже встали по краям дороги нарядные многоборцы во всем хорошем, и кричат они славу своему герою, и услужливо распахивают ворота, украшенные хмелем и первыми цветами, и выстилают алым княжеским шелком дорогу к терему, и старый варяг Нурдаль Кожаный Мешок тащит встречь ему на веревке князя Жупела и княгиню Апсурду, облаченных в позорное платье смертников...

Эх, не так надо, решил Жихарь, пробежал немного назад и снова развернулся.

Вторым заходом он не собирал никаких войск, а сам нарядился в тряпье и тихонько, незаметно, убогим нищим пробрался в Жупелову столицу, далеко обходя все кабаки, и в руках у него вместо меча расписные гусли.

Вместе с прочими песельниками и гудошниками впустили его в княжий терем, накостыляв ни за что по шее, и угостили его коркой хлеба да пивным суслом.

А когда грянули гусляры величальную своему рогатому владыке, богатырь запел не в склад и не в лад, но всех осилил, всех перекричал, и такая хорошая и крепкая у него получилась песня, что скукожился на своем резном престоле князь Жупел, задрожал и растекся зеленой грязью, из которой некогда и вышел в князья, а жестокая отравительница, гордая княгиня Апсурда в испуге сорвала с себя нарядное, расшитое речным жемчугом платье и поспешно, как последняя поломойка, стала подтирать им со скобленых ради праздника досок бывшего супруга, чтобы не замарал новый хозяин Столенграда своих красных сапожек на высоких каблуках.

И пали на колени дружинники, некогда повязавшие своего же товарища в неравной схватке, и жалобно возопили:

– Джи-хар! Джи-хар! Джи-хар!

Только Жихарь не проснулся.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

– Но все же, если бы вам пришлось выбирать добровольную смерть, в каком виде вы бы ее предпочли?

– Хотел бы быть погребенным под телами итальянских актрис.

Интервью с Вуди Алленом

А проснулся он от пинка по ребрам. Богатырь так и не узнал, кому принадлежал пинок. Скорее всего, это был Принц, отчаявшийся словесно разбудить пьяного побратима.

Яр-Тур отбивался Жихаревым мечом от неизвестных напастников.

Богатырь живо вскочил на ноги и первым делом заехал одному из недругов по затылку. Голова, даром что была в железной шапке, разлетелась на куски: то ли Святогорова сила себя показала, то ли разрыв-трава.

Увидев такое дело, враги отпрянули, и только сейчас Жихарь увидел, что находится уже не под алым небом и не на бегущей дорожке, а в зале со стенами из черного полированного мрамора и что кроме них вокруг толкутся какие-то здоровенные стражники, размахивающие кривыми мечами. Стражники облачены были в доспехи из вороненой стали, но боевой сноровки им не хватало - гости, пожалуй, сюда редко захаживали.

Яр-Тур с ревом разрубил одного из своих противников до пояса, обе половинки распались было, но передумали и сразу же срослись.

"Не люди, - облегченно подумал Жихарь.
– Значит, и надо с ними не по-людски".

Он подбежал к сросшемуся было стражнику и, прошептав "Всех убью, один останусь", легонько щелкнул его по шлему. Как и в первый раз, голова лопнула, а тело одно воевать не стало, грохнулось на мраморный пол, заливая его бурой жижей.

"Где же Будимир?" - встревожился Жихарь. Птицы было не видать, не слыхать - устыдился Красный Петух, что не разбудил хозяина вовремя.

А Лю Седьмой вел себе совсем нехорошо и не по-геройски: ползал в ногах у десятка окруживших его стражников, махал руками, кричал, что он тут человек случайный, что совсем недавно был награжден шапкой с золотым шариком. И все норовил облобызать врагам обувь.

– Ты, косоглазина позорная!
– рявкнул Жихарь.
– Что ты там пыль собираешь?

Лю Седьмой подпрыгнул, перелетел через кольцо нелюдей. Они двинулись за Бедным Монахом, но тот следующим прыжком очутился возле побратимов.

Стражники устремились к ним, но все разом повалились, а на полу остались стоять только ноги, обрубленные где по щиколотку, где по колено.

Жихарь вспомнил, как действует Меч, Закаленный Во Тьме, и расхохотался.

– Иногда полезно прикинуться беспомощным трусом, чтобы нанести врагу сокрушающий удар, - самодовольно сказал Лю Седьмой.

– Да ты меня превзошел!
– встревожился Жихарь, подсчитав своих и чужих убитых. Он набежал на оставшихся, награждая кого оплеухой, кого подзатыльником. Разрыв-трава продолжала действовать безотказно.