Чтение онлайн

Он долго так разорялся, пока не перечислил всех, кого полагалось.

Потом драбаданские колдуны стали по одному выходить и докладывать, кто как за год успел напакостить по всему миру и во всех временах.

Один поведал, как занимался лютым вредительством: поджигал стога и амбары, подкапывал железные дороги, заражал скотину дурными болезнями, сыпал в масло на маслобойках толченое стекло и гвозди, продавался иноземным державам, устраивал смуты и заговоры, но главное дело - за все это осудили на смерть совсем других людей.

Другой подсказал ученым людям разводить мелких мушек, и ученых за это тоже крепко наказали, да еще и обозвали мухолюбами-человеконенавистниками.

Третий решил уморить жителей страны Неспании, для чего наложил на их поля особое заклятие; заклятие подействовало на славу; целых семь лет мак не родил, а голода, к вящему удивлению колдуна, все равно не было. Но он потом еще что-нибудь придумает.

Четвертый изыскал способ гасить звезды на небе - правда, пока лишь в уме.

Для этого следовало вывести Число Волка, но по слепосерости своей колдуну не удалось углядеть и сосчитать пятна даже на одной-то звезде. Зато теперь открыта дорога молодым и глазастым...

Скоро фарфоровая головка Жихаря вся забилась чужими словами. Больше не лезло, и нужно было поскорее все забыть, чтобы дать простор собственному разумению.

Покуда прояснялось богатырское понятие, дошел черед и до Лю Седьмого с его нижайшей просьбой. Бедный Монах, кажется, сообразил, что попал в нехорошее место и в дурное общество, но лица терять не хотел, хорохорился и ерепенился.

Из широкого рукава его халата вылетел не очень большой, но нарядный желтый дракон со сверкающей гривой и усами. Дракон выписывал над головами собравшихся разнообразные мудрые фигуры. Тогда драбаданские колдуны со злости напустили на дракона множество мелких и безобразных летучих мышей, а те, понеся значительные потери, растащили золотого красавца на куски.

Лю Седьмой не растерялся, сотворил под собой белое облако и поднялся над поляной, разбрасывая вокруг себя потешные огни. Закружились в небе голубые и разноцветные колеса, заплясали северные сполохи.

В ответ колдуны Драбадана вооружились какими-то продолговатыми сосудами, стали рассеивать из них морозную пыль и быстро погасили весь этот праздничек, а против Бедного Монаха выставили своего поединщика. Поединщик был почти голый, намазанный маслом и с одним глазом посреди лба.

"Расколдуй меня, дурила!
– кричал неслышно Жихарь.
– Я этого обормота на раз пришибу!"

Но Лю Седьмой и сам управился: первым делом, подпрыгнув, он с пронзительным криком носком башмака вышиб поединщику глаз, а потом уж делал с ним что хотел. Поверженный силач укрылся под юбкой ближайшей ведьмы.

Посрамленные чародеи посовещались, соорудили наспех в воздухе две громадные чьи-то ладони, и лапищи эти стали гоняться за Бедным Монахом по всей поляне, норовя прихлопнуть его, как моль. Лю Седьмой долго и успешно уворачивался, но потом ему это все надоело, он вытащил из бездонных своих рукавов кисть и в два приема намалевал на одной ладони поперечную черту, а на другой - крестик. Когда лапищи в очередной раз схлопнулись, между ними сверкнула молния и все колдовское устройство сгинуло, а в воздухе повис черный бублик.

Храпоидол воздел руки кверху, предлагая передохнуть.

– Мы убедились в твоих возможностях, мастер с Востока, - сказал он нарочито вежливо.
– Осталось еще одно испытание - сможешь ли ты неживое учинить живым?

– Ничтожный упражнялся в этом искусстве в течение трех царствований у отшельников с горы Куньлунь, - и снова по своему обычаю Лю Седьмой поклонился - видно, не боялся, что спина переломится.

"Хоть ты и Седьмой, а дурак!
– вдруг подумал фарфоровый Жихарь и отметил, что слова эти пришли откуда-то со стороны.
– Разве же можно этим поганцам верить? Бить надо, пока не опомнились!"

Но тут Лю Седьмой указал на него и на Яр-Тура.

– Перед вами изображения двух воителей древности - богатырей Вэнь Шу и Ночжа, - сказал он.
– А вот и третий их товарищ, известный Луаньняо, в образе петуха. Сейчас я прикоснусь к ним чудесным мечом и...

Увеличиваться в размерах оказалось делом болезненным, и Жихарь чуть не заорал, покуда все печенки-селезенки не стали на место.

А Яр-Тур не выдержал, рявкнул:

– Что за дурацкие шутки, сэр Лю?! Голова Принца при этом продолжала качаться с боку на бок.

– С виду похожи на живых, - сказал Храпоидол.
– Но нужно убедиться, вправду ли они живые.

– Не шевелитесь, - тайком шепнул побратимам Бедный Монах.
– И не сердите чародеев попусту.

И стали подходить драбаданские колдуны, трогать и щупать Жихаря и Яр-Тура, а один столь оказался любопытен, что насмелился пересчитать у Жихаря зубы во рту, но в итоге пришлось ему пересчитывать собственные пальцы, отмечая их убыток.

Не повезло и тем, кто попробовал погладить Будимира - на этом деле они крепко обожглись.

– Мы вполне убедились, - поспешно сказал Храпоидол.
– И мы безмерно благодарны тебе, мастер с Востока, что ты осчастливил нашу землю своим посещением да еще привел с собой двух молодых воинов и священную птицу.

Кровь мудреца, героя и петуха - этого вполне достаточно, чтобы вызвать из бездны Беспредела даже самого Мироеда...

– Это он к чему?
– насторожился Жихарь и вспомнил, что у Яр-Тура в ножнах сломанный меч.

– Пусть извинят меня высокочтимые мудрецы Драбадана, - зазвенел доселе мягкий голос Бедного Монаха, - но не в обычаях стремящихся к знанию такие поступки. Недаром сказал Совершенномудрый Лохань: "Оправляться перед изображениями богов - значит нарушать волю Неба..."

– Не ждал я такого вероломства от драбаданских друидов!
– воскликнул.

Принц.
– Состязание было честным, и сэр Лю как чародей на голову выше любого из вашего вшивого сброда!

– Все по уму, - поддержал Жихарь.
– Заработал косоглазенький свое звание, давайте ему положенную отлику...

– Вас-то кто спрашивает, мешки с костями?
– удивился Храпоидол.
– Да, мастер с Востока умудрен, но со всеми разом ему не справиться. Мы, чародеи Драбадана, давно поняли, что вся сила - в купности и массовидности, этому нас еще сам старый Калиф-Тиф учил, а уж он знал в общем деле толк...

Жихарь перебирал в уме собранные на Разнозельной Делянке травы - ни одна сейчас помочь не могла, и рука сама потянулась не к мечу, но к золотой ложке.

– А вот это - отдай!
– поспешно потребовал главарь.
– Это тебе ни к чему, все равно ты с ней обращаться не умеешь...

– А тебе почем знать?
– ощерился Жихарь.
– Я самый первый неклюд на все Многоборье был!

– С тобой у нас даже последний ведьмачишка управится. Ну-ка, Ёшкин Кот, покажи ему!

Из кольца колдунов наружу выпихнулся ведьмачишка - должно быть, и вправду последний, потому что хуже и гаже его тут не было, даже при таком выборе.