Чтение онлайн

Трилби закатывает глаза на экране телефона.

— Обещаю. Бенито Бернади здесь не будет. Клянусь.

С тех пор как Трилби переехала к Кристиано, я вижу ее чаще, чем когда она жила дома. Наверное, потому что Сера перебралась в Хэмптонс, а Бэмби все еще слишком маленькая, чтобы метаться между двумя домами. Но я не жалуюсь. После того как Федерико ушел, приятно иметь рядом хоть кого-то, кроме Аллегры, с кем можно поговорить. Еще помогает то, что мы с Трилби живем в одном и том же мире. Девочки с моих занятий по танцам вообще никак не связаны с подпольем Нью-Йорка. Жаль, что я связана, но теперь, когда Трилби обручена с доном самой крупной преступной семьи города, мне никто не дал права голоса.

— Знаешь, ты говорила то же самое в прошлый раз, а этот тип сидел на табурете на кухне, как будто это его второй дом.

— В тот день я его не ждала. И Кристиано тоже. Но, понимаешь, это в каком-то смысле и правда их второй дом. Эти ребята вечно приходят и уходят. Ты же знаешь, как это бывает.

Нет, на самом деле я не знаю. Но Трилби очень быстро усвоила все правила, по которым живет мафия. Я всегда знала, что она создана для чего-то большего, чем художественная школа, но никак не ожидала, что она станет идеальной женой для главы преступного клана. И пусть от этого у меня все внутри чешется и становится неспокойно, эта жизнь ей, похоже, идет. Думаю, нереально красивый и неприлично могущественный жених немного смазывает углы, так сказать.

— Так ты не можешь поклясться, что его там не будет, да? — бросаю я вызов.

Она поджимает губы, а потом выдыхает.

— Могу. Потому что я знаю, где он будет вместо этого.

— И где же это?

Она закрывает глаза и качает головой.

— Тесса, тебе не стоит этого знать. И я не собираюсь подвергать тебя опасности, рассказывая. Просто поверь мне, когда я говорю, что сегодня вечером Бенни будет занят другим делом, ладно?

Бенни. Это имя вызывает у меня желание блевануть еще сильнее, чем Бенито или Бернади.

— Ладно, — говорю я, расправляя плечи. Потом ухмыляюсь. — Я буду там через двадцать минут.

Несколько часов спустя я лежу на шезлонге и смотрю на звезды, чувствуя приятное опьянение. Трилби ушла наполнить наши бокалы, когда я решаю, что мне нужно в туалет.

Вместо того чтобы идти через дом, я выбираю путь через сад. После того как я справляю нужду, решаю пройти обратно через дом в поисках Трилби. Кухня оказывается пустой, но на столе расставлены тарелки с едой, видимо, для меня и моей сестры, а возможно, и для Кристиано, потому что больше здесь никого нет.

Я беру себе брускетту и несу ее через кухню. Как только собираюсь выйти в коридор, слышу приглушенные голоса. Приглушенные мужские голоса. Я замираю и выглядываю через щель в двери. Это какая-то комната, которую я раньше не видела. Похоже на прачечную, полную шкафов и уборочного инвентаря.

Один из голосов я узнаю — это Кристиано, но не могу разобрать, что он говорит. Потом тень наклоняется над краном, и из окна вырывается луч света. Он скользит по мужчине, который моет руки, и освещает их.

Тихие, властные голоса произносят жестокие слова.

Скользкая алая вода стекает по фарфору.

А потом поворачивается голова.

Бронзовые глаза. Жаркий взгляд. Невозмутимый.

Я резко разворачиваюсь и иду так быстро, как только могу, обратно на террасу.

Трилби стоит возле моего шезлонга, нахмурив брови.

— Куда ты пропала?

Эм, в ад?

— В туалет, — говорю я, собирая свои вещи.

— Что ты делаешь?

— Ухожу, — отрезаю я, прижимая к груди куртку и сумочку.

— Что? Почему?

— Ты клялась, что его здесь не будет.

— Кого, Бенни?

Меня передергивает от того, как она произносит это имя, будто он любимый близкий кузен или что-то в этом духе.

— Да, Бенни, — отвечаю я нарочито покровительственным тоном.

— Он только что приехал, — говорит она, разводя руками, будто это совсем не важно. — И он не останется… — ее голос срывается.

— То есть он заехал сюда только для того, чтобы смыть кровь?

Ее лицо бледнеет.

— А потом он поедет домой к своей жене, девушке, кому угодно, и они даже не узнают, что он только что убил человека голыми руками?

— Мы не знаем, что произошло, — в ее голосе звучит предостережение.

Я мрачно усмехаюсь.

— О, мы прекрасно знаем, что произошло. Он только что жестоко убил кого-то. Никто не покрывается такой кровью, если смерть тут ни при чем.

Она кладет руку мне на плечо, не давая уйти.

— Тесс, прошу. Не усложняй мне это сильнее, чем оно есть.

Я оборачиваюсь к ней с легкой хмурью.

— О чем ты говоришь?

Она оглядывает дом и сад вокруг.

— Вот. Вот о чем я говорю. Быть частью семьи Ди Санто.

Она устало поднимает на меня взгляд.

— Преступной семьи.

Когда я не отвечаю, она с глухим стуком опускается на один из шезлонгов.

— Знаешь, это никогда не входило в мои планы. — Она смотрит на меня снизу вверх с чувством вины.

Я скрещиваю руки на груди, потому что для того, чтобы загладить тот факт, что мне приходится делить этот воздух с конкретным убийцей, нужно гораздо больше, чем простое признание.

— Я ненавидела, когда мне говорили, что это моя судьба, что я должна выйти замуж за дона.

Я надуваю губы.

— А сейчас, по-моему, ты не так уж это и ненавидишь.

Ее веки опускаются, и она качает головой.

— Есть две причины, почему я этого не ненавижу, — тихо говорит она. — Одна из них очевидна. Другая… не совсем. — Она бросает на меня быстрый взгляд.

То, как она и Кристиано обожают друг друга, очевидно, и это первая причина.

— А вторая?

— Если я скажу тебе, ты должна оставить это при себе, ладно? Я не хочу, чтобы Папа или кто-то еще чувствовали тревогу или, не дай бог, вину.

— Вину за что?

Она просто смотрит на меня.

— Ладно, обещаю.

— Кристиано не обязан был становиться доном. Он мог вернуться в Вегас.

Я сажусь в соседнее кресло и заправляю одну ногу под себя.

— Так почему он этого не сделал?

— Потому что Папа — легкая мишень, — грустно отвечает она. — Когда Саверо пролез в бизнес и использовал его для своих эгоистичных целей, он доказал, что это возможно. Кристиано боится, что другие организованные группы или просто охотники за наживой попробуют провернуть то же самое. Единственный способ, чтобы бизнес Папы остался абсолютно в безопасности, это если сам Кристиано, как дон, будет защищать его. Все остальные видят только деньги.