Чтение онлайн

— Похоже, теперь мы квиты.

Я отступаю назад от его резкого тона.

— Что? — шепчу я.

— В этот раз победила ты, но в прошлый — я.

— Ты считаешь, что это игра? — спрашиваю, и голос срывается на высокую ноту.

Его зубы сжимаются.

— Не столько игра, сколько противостояние.

Что-то внутри меня холодеет. Он позволил мне все это проделать, только чтобы сравнять счет? На миг мне показалось, что мы играем в эту нашу ненависть, но, как он только что дал понять, никакой это не фарс. Он действительно меня ненавидит.

А что чувствую я?

Унижена. Опозорена. Использована.

Ненависть — это слишком слабое слово.

А слова — это вообще слишком щедрый способ общения.

Мы все еще стоим у двери, поэтому я нащупываю ручку, не сводя с него глаз, затем открываю дверь и выхожу наружу, оставляя его наедине с насмешливой улыбкой.

Контесса

Я сбегаю по ступенькам, не обращая внимания на его приказ, чтобы этот чертов водитель отвез меня домой. Затем я с грохотом захлопываю уличную дверь и, сдерживая слезы, направляюсь к метро.

Ночь сгущается, в воздухе ощущается прохлада, когда я спускаюсь в подземку, чтобы успеть на поезд. Когда я выхожу на Гранд-Сентрал, то лезу за телефоном, чтобы позвонить Аллегре и узнать, сможет ли она меня подвезти. Сегодня я не хочу, чтобы за мной снова прислали каких-нибудь «людей» с очередным заданием. Я просто хочу быть рядом с теми, кто настоящий, кто не будет мне врать, потому что я — пешка в чьей-то долбаной шахматной партии.

Я провожу пальцем по экрану, и тут же появляется с полдюжины уведомлений. СМС, пропущенные звонки, голосовые, и все от Пейдж. Вместо того чтобы читать и слушать, я нажимаю на зеленую кнопку и жду, когда она возьмет трубку.

— Вот ты где! Я пыталась до тебя дозвониться с самого занятия. — Слава богу, она не видит, как меня заливает краской при воспоминании о том, где я была, и как тут же на лице появляется мрачная гримаса.

— Прости, Пейдж, телефон лежал на дне сумки, а я только что вышла из метро.

— Я хотела узнать, не хочешь ли ты выбраться сегодня вечером. У моего друга новая работа в одном классном баре в центре, и он может внести в список гостей меня и еще кого-то. Это твой шанс реабилитироваться за то, что ты меня продинамила в тот день. — Она заканчивает фразу смешком.

— Ладно… эм, может быть.

— Ты где? — В ее голосе столько возбужденного нетерпения, что оно передается мне.

— На Гранд-Сентрал.

— Блин. Сможешь доехать до колледжа в Бруклине? Я могла бы тебя там забрать, отвезти к себе, и мы бы вместе собрались. Как тебе идея?

Первая реакция — отказаться, потому что одно только представление о том, чтобы общаться с кучей малознакомых людей, уже утомляет. Но отторжение со стороны Бернади до сих пор жжет каждую клеточку моего тела. Я хочу избавиться от этого чувства. И что может быть лучше, чем провести вечер вне дома, нарядившись во все, чего на мне почти нет, особенно теперь, когда я знаю, как бы Бернади это взбесило?

— А как же одежда и макияж? У меня с собой ничего нет.

Ее голос понижается:

— Крошка, у меня этого хватит на нас обеих и еще на полквартала.

— Тогда это звучит потрясающе, — отвечаю я. — Но ты точно уверена? Я не хочу, чтобы ты из-за меня куда-то ехала… Я, наверное, могу поймать та…

— Уже выезжаю! — слышу, как звенят ключи и с грохотом захлопывается дверь. — Я вообще недалеко от этой станции. Встретимся там!

Когда я замечаю машину Пейдж у выхода со станции, я буквально переминаюсь с ноги на ногу от нервного напряжения. Но, как я начинаю понимать, нервозность не обязана меня останавливать. Посмотри, что я вытворила с Бернади, а ведь я тогда чуть не обосралась от страха.

Она наклоняется через сиденья пикапа и толкает пассажирскую дверь:

— Садись!

Я скольжу на сиденье:

— А где ремень?

— Нету, — отвечает она, резко разворачивая машину через улицу в обратную сторону. — Так что держись.

Когда мы доезжаем до ее квартиры, я прикидываю, что потеряла как минимум полтора кило пота. Эта девчонка водит так, будто у нее девять жизней. А у меня? Кажется, осталось семь, а после сегодняшнего — может, и шесть.

Мы поднимаемся по ступенькам, и я спрашиваю, можно ли воспользоваться ее ванной. Я все еще чувствую на груди сперму Бенито и хочу поскорее смыть ее с себя. Когда я возвращаюсь, Пейдж тут же вручает мне маргариту, такую крепкую, что она обжигает мне горло. Но после такого дня мне плевать. Я делаю огромный глоток и с наслаждением чувствую, как цитрусовая острота разъедает мне пищевод.

— Я мечтала об этом дне, между прочим. — Она ведет меня к своему шкафу.

— В смысле? — Легкая пелена в голове приятно расслабляет, и я начинаю рассматривать ее квартиру. Все вокруг будто сошло со съемочной площадки Мулен Руж. Куда ни глянь, везде пестрые перьевые бра, расшитые пайетками пиджаки, небрежно брошенные на бархатные кресла с пуговичной стяжкой.

— Обожаю весь этот твой вайб в духе Уэнсдэй, но я бы убила за шанс одеть тебя во что-нибудь цветное.

Я следую за ней в спальню, и первое, что бросается в глаза, помимо импровизированной кровати с четырьмя столбами, украшенными винтажными кружевными накидками от пианино, — это потрясающий туалетный столик в стиле пятидесятых: весь в кремово-золотых тонах, с зеркалом в обрамлении лампочек. Он уставлен огромными винтажными стеклянными банками, полными золотистых духов и облачных ватных шариков.

Здесь не убрано, и именно это мне нравится. Все небрежное, живое, пропитанное душой. Под высоким потолком натянуты бельевые веревки, пересекающиеся крест-накрест, усыпанные кружевным нижним бельем и воздушными шифоновыми пеньюарами. Она замечает, что я уставилась, и склоняет голову набок:

— Я танцую бурлеск, — пожимает плечами. — Чтобы платить за квартиру.

Все, что я могу выдохнуть:

— Вау.

Потому что ни за что на свете Аллегра или Папа не позволили бы мне даже зайти в бурлеск-клуб, не то чтобы выйти на сцену.

— Я даже немного завидую.

Она расплывается в широкой улыбке и хватает рукой дверную ручку:

— Если ты этому завидуешь, подожди, пока не увидишь вот это…

С истинным драматизмом она распахивает двойные двери, за которыми прячется, пожалуй, единственный достойный эпитет — шкаф мечты.

— Выбирай что хочешь, — весело говорит она и вприпрыжку проходит мимо меня, чтобы снова наполнить бокалы. Я уставилась на тот, который она только что забрала у меня. Даже не заметила, когда его опустошила.

Я медленно провожу пальцами по вешалкам, разглядывая каждую вещь, и вдруг нахожу идеальный наряд.

Это короткое сатиновое платье-пеньюар цвета полуночного неба, чуть приталенное под грудью и расклешенное к подолу, чуть выше колена. Юбка чем-то утяжелена, а край отделан перьями. Никогда раньше я не видела ничего подобного, но оттенок чуть темнее цвета моих глаз.

— Я бы тоже выбрала его для тебя, — говорит Пейдж, появляясь с полным бокалом. — Очень хочу увидеть, как оно будет на тебе смотреться.