Чтение онлайн

В этот момент комдив и начштаба переглянулись, значит, имеют, что-то в запасе, хотя им по штату только полтора десятка легких плавающих танков положено, ну да сейчас в лесах каких только частей не намешано, не удивлюсь, если и танкисты тут в окружении мыкаются.

Дальше я изложил свой план с привязкой к местности на карте. Особо умничать не стал, а выбрал мост, через небольшую речушку, имеющий стратегическое значение, так как через него немецкая мобильная группа, выявленная лейтенантом Ананьевым южнее Езерище, может ударить во фланг дивизии. А это между прочим 40 танков, 30 бронемашин и мотоциклетные части, так не проще ли связать их боем в выгодном для нас месте. А выгода заключается в том, что к мосту они пойдут по единственной пригодной для этого дороге, способной выдержать танки. И дорога эта проходит вдоль берега этой самой речушки, с топкими берегами. Проходит по насыпи, скорее даже дамбе, на которой маневры танков ограничены, и тянется эта насыпь до моста около трех километров. Мест выбрать позиции под противотанковую артиллерию будет достаточно, тем более разведка говорит, что берег с нашей стороны имеет несколько промоин, глубиной около метра, но достаточно широких, чтобы скрытно выкатить орудия на прямую наводку. Да сорокапятки долго не продержатся, но их задача выбить головные машины и запереть колону на дамбе. Основной удар должна нанести гаубичная батарея. В первоначальном варианте я планировал использовать взвод гранатометчиков, с бутылками с зажигательной смесью, которые укрылись бы в поле со стороны противника и после начала обстрела колоны, с тыла подожгли бы танки. Но Зыгин сказал, что это пустое. Вызванный тут же начальник артвооружения сказал, что при наличии корректировщика его гаубицы с закрытых позиций перемешают стоящую колонну с землей за 20 минут, даже без предварительной пристрелки. Перед тем как покинуть штаб обратил внимание присутствующих, что мост, по данным разведки, охраняет усиленный взвод, при поддержке легкого танка со скорострельной 20-мм пушкой и двумя 37-мм противотанковыми орудиями. Танк спрятан в капонире, устроенном на вершине холма, а орудия размещены на его склонах. Кроме того за холмом стоит батарея 57-мм минометов. Но такими силами остановить хорошо подготовленную атаку даже стрелкового батальона можно максимум на полчаса. Танковая колонна прибудет не ранее чем через час. Но мост на сегодняшний день имеет стратегическое значение, так как позволяет немцам перекрыть два направления и угрожать нам фланговым ударом, а части дивизии в случае его захвата имеют возможность развить наступление и сильно облегчить положение корпуса. Значит, у немцев есть какой-то козырь. Или оборона моста имеет, не выявленную разведкой, артиллерийскую поддержку, или где-то рядом находится резерв, о котором тоже не известно. Показав не отмеченную на карте грунтовку, уходившую от моста в сторону леса, пояснил, что она имеет неприятную низину, подводы и машины могут пройти свободно, бронетранспортеры с трудом, а танки однозначно увязнут. Но в любом случае предложил перестраховаться и выдвинуть к мосту пару танков, желательно, что бы среди них был Т-34. Ему немецкие «колотушки» не страшны, а он в случае непредвиденной ситуации «запрет» мост, да и предадут они атаке весомость, вынуждая немцев выдвинуть свою бронетехнику к предполагаемому месту прорыва. Кроме того предположил, что немцы уверенные в своем превосходстве и быстрой победе, могут направить в наш тыл небольшие мобильные группы для захвата тылового имущества. Для противодействия им можно создать три мобильных отряда, усиленных противотанковыми орудиями, и выдвинуть к местам переправ. Дальнейшее обсуждение, как и какими силами, будет проводиться атака на мост, что бы выманить немца, продолжилось уже без меня. За дело взялись профессионалы, а я пошел готовиться к операции по захвату станции. Мои комсомольцы попытались увязаться со мной, погеройствовать решили, но я их отшил, сказав, что они теперь знаменная группа и головой отвечают за доставку вверенного имущества к нашим, за линию фронта. Распространяться, что у нас с собой знамя с портретом Сталина, я по какой-то непонятной мне самому причине не стал. Просто сказал, что бойцы охраняют важный трофей, попросил, переодеть их в нормальную форму и присмотреть в мое отсутствие. Бойцам же категорически запретил трепаться языком. Сам я тоже переоделся, шикарные галифе, и френч аккуратно были убраны в вещмешок и оставлены на хранение. На себя надел форму лесных братьев и прорезиненный плащ.

Через два часа мы уже неторопливо подъезжали к переезду возле станции Бычиха со стороны Петрово. Я, закутавшись в немецкий плащ и нацепив очки, управлял мотоциклом, позади меня сидел, боец в форме фельдфебеля, с хорошим знанием языка, по крайней мере, он сносно мог ответить на заданный вопрос по-немецки. В люльке устроился Сергей Иванович в железнодорожной форме, думаю, что он за эти дни немцам примелькался и вопросов к нам будет меньше, да и на станции он ориентируется, так что лишним не будет. Следом за нами ехал грузовик, в котором находилось два десятка бойцов, без поясных ремней, знаков различия и с самым несчастным видом, изображая пленных. Их оружие было сложено в два больших ящика и сверху укрыто лопатами. Однако совсем безоружными бойцы не остались, я видел, как украдкой они прятали под одежду ножи, гранаты, а у некоторых были даже пистолеты. В кабине кроме водителя в немецкой форме ехал лейтенант, предоставленный мне Галайко и знавший немецкий как родной, вот только вид он имел не строевой, и форма на нем висела как на чучеле. Несмотря на внешний вид, парнишка был боевой, а заинструктированный мной, готов был сорваться на первый же патруль, который посмеет нас остановить.

Пост у переезда мы преодолели безо всяких хлопот. Лейтенант высунулся в окно и приказал сообщить на станцию, что он везет этому бездельнику и тыловой крысе затребованных для ремонта пленных. Вытянувшийся по стойке смирно ефрейтор доложил, что связи с комендантом станции не имеет. После чего лейтенант разразился длинной фразой на немецком и, судя по ставшими довольными лицам солдат, он поступил верно. Мы, страхуя, остановились чуть в стороне, и только когда машина тронулась, я разжал руку стиснувшую в кармане рукоять револьвера и поддал газу. К зданию станции мы подъехали без всякой помпы. Лейтенант спокойно, по деловому, сопровождаемый Сергеем Ивановичем, прошел в помещение. Через пять минут, показавшихся мне вечностью, он вышел с комендантом, и остановился возле крыльца, спокойно покуривая, мимо них проскочил Сергей Иванович, и суетливо подбежав к машине, стал что-то объяснять сидящим в кузове. Лейтенант оставил коменданта у крыльца, отбросив недокуренную сигарету, неторопливо подошел к мотоциклу.

– Я, как договаривались, сообщил, что привез пленных, добровольно перешедших на сторону немцев, для нужд коменданта, но вопрос размещения, содержания и охраны возлагается на него. Он попросил нас задержаться, пока не согласует вопрос о выделении солдат в охрану. Что делать дальше?

– Скажи, что пленных можно временно разместить в пакгаузе, там крепкие стены и дверь запирается на замок. Если там находится имущество, так его все равно нужно будет отправлять в Германию, поэтому предложи помощь в погрузке на платформы. Главное, что бы немцы видели, что комендант отдал приказ на начало погрузки, а потом мы их тишком уберем.

Все получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Капитан Иващенко, назначенный старшим над «пленными» построил их возле машины, а затем сопровождаемый комендантом и бойцами, переодетыми в немецкую форму, мы пошли к пакгаузу, смотреть, что из имущества нам может пригодиться. Немцы, несшие охрану, провожали нас равнодушными взглядами, по случаю появления офицера, они подтянулись к бронетранспортеру и усердно изображали несение караульной службы. Фельдфебель сделал вялую попытку доложить, но лейтенант так же вяло махнул рукой, потом как бы спохватившись, стал что-то говорить по-немецки и махнул рукой в сторону пакгауза. Ефрейтор ответил «Я воль» и побежал к бронетранспортеру.

– Что ты ему сказал?
– спросил я тихо, когда комендант убежал вперед, гремя связкой ключей.

– Попросил переставить бронетранспортер, чтобы они присматривали за пленными во время погрузки. К тому же там нам будет сподручнее их вязать.

– Лучше дай команду машину перегнать сюда, а то бойцы вдали от оружия нервничать начнут.

– Нет. Пусть пока там стоит, а то комендант начнет нервничать. Будет думать, что мы под шумок, захотим, что-нибудь ценное в кузов закинуть, а он уже опись составил и все имущество считает, чуть ли не своим, так как от трофеев он имеет премиальное вознаграждение, при условии, что передаст своему руководству. А то, что мы часть на платформы погрузим, так ему еще лучше, он опасается, что армейское руководство может, под предлогом военной необходимости забрать все на нужды фронта, лишив его законной доли.

– Когда ты все это успел узнать?

– Так я же интендант по воинской специализации, вот он во мне родственную душу и нашел, по мне же видно, что я не строевой. От радости, что мы ни чего не просим и вывалил на меня все информацию, а сейчас оставит своего помощника, что бы учет отгрузки вел, и позовет коньяк пить.

– С чего такая щедрость?

– Да я обмолвился, что последний фильм с Марлен Дитрих смотрел, ну он и зацепился, оказалось ярый ее поклонник.

– Ну что же, комендант нам живой пока полезней, сможешь не проколоться в течении пары часов, пока мы здесь все не закончим.

– Постараюсь, хотя если честно я не пью.

– Не страшно, скажи, что у тебя язва, но компанию поддержишь. Судя по красной роже, он и без тебя прекрасно напьется.

Через некоторое время раскрасневшийся комендант, вернулся к нам, возложив свои обязанности на помощника. Взяв лейтенанта под локоть, он, фальшиво напевая, что-то из творчества любимой актрисы, практически потащил его к себе в кабинет. Оставлять лейтенанта наедине с немцем мне категорически не хотелось, но без знания языка я там лишний, если что водитель грузовика подстрахует. А раз уж так получилось, что нам фактически предоставили право распоряжаться на станции по своему усмотрению, то грех этим не воспользоваться. Немцы после ухода начальства, вернулись к своим делам, только в бронетранспортере остались трое, да и те, по-моему, затеяли игру в карты, изредка показываясь над бортом. Бойцы были заняты тем, что в ручную перегоняли вагоны. Два груженных боеприпасами четырехосных вагона и десятитонную бочку на двухосной платформе пришлось расцепить и перегонять на главный путь к выездному семафору по очереди. Потом дотолкали к погрузочной площадке пакгауза три пустые платформы: одну четырехосную и две маленькие двухосные. Хорошо, что с нами был Сергей Иванович, без него мы бы долго разбирались в стрелочном хозяйстве. Он же показал, как пользоваться «башмаками», оказалось, что вагон проще разогнать, чем потом остановить. Оставленный комендантом помощник, составлял очередность погрузки имущества, периодически пропадая в дальнем конце склада. Нам его список был до фонаря, задача командования была проста - взять по максимуму боеприпасы и горюче-смазочные материалы. Машинное масло оказывается нужно не меньше чем горючие, местная техника «жрет» его в огромных количествах. Почти час понадобился, чтобы подать платформы под погрузку, к этому времени бойцы подустали, гимнастерки покрылись мокрыми пятнами пота. О запасе воды ни кто из нас не подумал, зато подсуетились местные. Два парнишки в возрасте 12-13 лет притащили по ведру воды и маленькому ковшику. Бойцы потянулись к воде, каждый искренне благодарил мальчишек. Подошедший попить помощник коменданта к моему удивлению оказался сильно навеселе. Получается, что внутри склада имеется спиртное, появилась мысль подпоить немцев, но решил не форсировать события, а вот помощник при погрузке будет мешать. Дождавшись, когда немец направится в заветный закуток, пошел следом за ним. Так и есть, в углу стоял десяток сорокалитровых металлических фляг, возле крайней на ящике была разложена не мудреная закуска, стояла банка варенья и ковш с водой. Немец выдумщик делал морс и добавлял в него спирт. Увидев меня, он сначала стушевался, потом протянул кружку, в которой был разведенный напиток. Я покачал головой, потом взмахом руки подозвал одного из бойцов. Когда он подошел, я так же молча, вылил предложенный напиток, а потом зачерпнул из фляги спирт и протянул бойцу. На его вопросительный взгляд, кивнул головой и губами показал - надо. Боец кивнул на ковшик с водой, так же молчаливо спрашивая разрешения запить. Получив согласие, выдохнул и одним движением опрокинул в себя спирт, потом неторопливо запил водой. Я протянул ему кусочек хлеба с салом.

– Благодарствуйте, - ответил боец, приняв закуску, и отошел.

Зачерпнув почти полную кружку спирта, протянул немцу, жестом показывая - твоя очередь. Тот в ответ замотал головой, что-то лопоча. Я сунул кружку ему в руку и, сделав шаг, назад передернул затвор автомата. Помощник коменданта удивленно поднял на меня глаз, потом побледнев, поднес кружку ко рту и стал пить, проливая спирт на китель. Сделав пару глотков, он хотел опустить руку, но предвидя это, я удержал ее у лица заставив допить. После чего выпучив глаза и широко открыв рот, он кинулся запивать и заедать, стремясь унять бушующий внутри пожар. На некоторое время оставив его я вышел проконтролировать начало погрузки. Красноармейцы и без меня прекрасно справлялись, тем более под руководством капитана, но я добросовестно изображал охрану. Вернувшись, убедился, что спирт сделал свое дело, и при помощи бойцов, вынес алкоголика из склада и усадил в тенечке, туда же перенесли и всю застольную обстановку. Со стороны смотрелось очень хорошо, прямо пикник на обочине. А что бы добавить интриги, там же установили и открытую флягу. Уверен, скоро немцы на запах подтянутся. Через пару часов у них смена, мы управимся гораздо раньше. Можно оставить все как есть, используя мускульную силу, оттолкать получившийся маленький состав из шести вагонов, к месту разгрузки. Но хватит ли наших сил, да и как немцы отреагируют на это. Одно дело перемещение вагонов внутри станции, другое их отправка в неизвестном направлении. Так, что пора готовиться к захвату бронетранспортера и нейтрализации охраны станции, кроме того я планировал использовать технику в качестве паровоза. А что, по насыпи он ехать сможет, и при этом будет толкать перед собой вагоны, а у нас высвободятся бойцы.

Для тех, кто работает, время летит быстро, я же в ожидании окончания погрузки весь извелся, каждую минуту ожидая неприятностей. Даже чуть не приложился к спирту, что бы сбить мандраж. Бойцы же мне казалось, так увлеклись, что ни чего вокруг не замечали. И вот долгожданный момент наступает. Мы на станции уже более двух часов, погрузка почти завершена, ни кому мы за это время интересны не стали. Немцы как я и рассчитывал, очень быстро увлеклись живописным натюрмортом, где центральной фигурой был не помощник коменданта, а фляга спирта. Сначала один, потом другой солдат потянулись к сладко посапывающему камраду. Сперва, тихо посмеиваясь, наполнили фляжки, потом котелки, затем притащили пятилитровый бидон. При этом они усердно дегустировали продукт, проверяя его качество, правда чистый спирт не пили, предпочитая разводить его водой с вареньем.

Свободного места на платформах не осталось, погрузили большую часть бочек с топливом и маслом, поверх бочек уложили, обнаруженное саперное имущество: мины, ящики с тротиловыми шашками, взрыватели, детонирующий шнур и т.д. Пакгауз вроде не большой, но имущества оставалось еще много, в основном гражданского назначения. Поэтому последние полчаса при помощи одного из бойцов я занимался минированием всего чего только можно. Даже заложил заряд под выездную стрелку. Взрывателей с часовым механизмом не было, но нашел химические запалы с возможностью максимального замедления в час. Все равно при смене постов обнаружат пропажу солдат и техники. Пока бойцы готовились к погрузке нашей машины, я пошел вызволять лейтенанта. Зайдя в кабинет, понял, что моя помощь не понадобилась. Немец сидел за столом, уткнувшись лицом в столешницу, сначала показалось, что он мертвецки пьян, но потом разглядел лужицу натекшей из разбитой головы крови.