Там, где ты нужен
Шрифт:
Утром 1-го июля немцы начали атаку и смогли войти в Борисов, прорвав оборону. На улицах мы пожгли больше десятка танков, много другой техники. Уже думали, что отобьемся, но противник танковой атакой вдоль берега прорвался к мосту, перед которым мы устроили заграждение из неисправных автомашин и бронетехники, прикрытое огнем артиллерии. Враг сумел преодолеть его сходу и, не останавливаясь, захватил плацдарм на восточном берегу. Подорвать мост не смогли - саперов, как потом выяснилось, расстреляли в спину.
– А ведь предупреждал вас, что диверсанты за мост цепляться будут.
– Да не перебивай, - сердито одергивает полковник, - я ведь про это только с тобой выговориться могу. Юрка и сам все видел. Старые деревянные мосты мы поджечь успели, и в ходе боев даже один пролет автомобильного моста удалось взорвать. А за уцелевший железнодорожный чуть под трибунал не отдали, хотя он в ведении войск НКВД был, пришлось сильно правленую правду в рапорте писать. Короче, немцы еще технику подтянули и вперед на наш берег, по дроге двинулись. Разведку шесть мотоциклов, бронетранспортер и Т-2 пропустили. А вот следующую за ними группу из двадцати единиц бронетехники, по условленному сигналу взорвали. Огнеметные фугасы, давно известны, но там емкости по 25 литров, и раструб для струи, а тут пороховыми зарядами в бочках давление подняли, а потом как бахнуло. Как саперы все спланировали, не знаю, но сначала как-то не зрелищно и не эффектно было, а потом вдруг бах - и вся улица в огне. Пулеметчики только по диску отстреляли, больше не в кого было. У горящих танков башни выше домов подлетали. Немцы сутки вперед больше не рвались, правда и к мост назад отбить не удалось, только самое начало с нашей стороны смогли разрушить, но это их не сильно, то и сдержало. Мы в штаб докладываем, что за два дня боев уничтожили больше пятидесяти единиц техники и до полка пехоты, а в трубку давай орать, что мы трусы и паникеры приписками занимаемся и мост «просрали». Не поверили в общем, проверяющего прислали. А тут как раз, 3-го июля немцы, под огнем, неся потери, расчистили дорогу и смогли возобновить наступление. Мы им дали продвинуться километров на пятнадцать в направлении п. Лошница, и тут Московская дивизия бросила во фланг танковый и мотострелковый полки. В ходе контратаки разгорелся встречный танковый бой, в котором с обеих сторон участвовало около 300 единиц бронетехники, такое на всю жизнь запоминаешь. У нас два десятка Т-34 и КВ огнем и гусеницами крушили врага с фронта, а БТ-7 и Т-26 вдоль немецкой колоны несутся и из всех орудий и пулеметов стреляют. Машины горят, боеприпасы взрываются, горючие по дороге разлилось и пылает. Потери врага под сотню единиц бронетранспортеров и танков, сколько машин сожгли и раздавили, посчитать не получилось, но колона была несколько километров длиной. Немцы успели у себя в тылу развернуть противотанковые и зенитные орудия. Только это их и спасло от полного разгрома. Под их защитой противник отошел, но и нам удирать пришлось. Наверное, все самолеты на нас кинули, больше 20 авиа налетов за день. Зато остановили врага еще на сутки. И бутылки с горючей жидкостью, очень хорошо себя показали. За один бой красноармейцы старшего лейтенанта Щеглова, из 175 мотострелкового полка, переброшенные от Чернявской переправы, и организованные в истребительные отряды, сожгли 15 танков. Всего за три дня боев на шоссе противник потерял почти две сотни танков и до трех тысяч пехоты, судя по трофейным документам, из 18-й танковой дивизии 47-го танкового корпуса вермахта. Плохо только, что поле боя за ними осталось, и часть техники они восстановили. А у нас не то, что поврежденные - исправные танки прямо возле дорог стоят, видел по пути сюда два КВ, думаю себе забрать, закопаю в землю, как ДОТы будут.
– Славно повоевали, за такое и к орденам представлять можно, даже завидно немного. Искренне рад, вот просто молодцы. Если бы все наши части да, хоть вполсилы воевали также. А как там крестники мои, танкисты себя показали.
– Геройские ребята, мы экипажи пополнили, и по твоему совету по десятку человек десанта посадили. Последний тактический резерв. Немцы, на переправы видно не сильно надеялись и километрах в пяти от города понтонный мост навели. Как только переправу начали, мы туда танки и двинули. Кулик твой, лихой рубака оказался, на ту сторону с группой прорвались и встречную колону на гусеницы намотали. И в боях на шоссе отлично себя ребята показали. Когда за Толочин бились, их в 12-й танковый полк забрали, потери у них большие были. Они вместе с мотострелками 175-го и 6-го полков взяли в плен 800 солдат и офицеров, больше 300 единиц техники и знамя 47-го берлинского танкового корпуса. Дивизия сутки удерживала город. Потом до 10 июля за Коханово бились, нанесли большие потери 13-й танковой дивизии немцев, пока на подготовленные рубежи под Оршу не отошли. Только крепко в оборону встали, а он стервец, опять в обход пошел. Все к Днепру рвется. Слышал, что части их 29-й мотодивизии форсировали реку на участке Копысь и готовятся для атаки на Смоленск.
– Да около 300 единиц транспорта, артиллерия, пехота, до 60 танков. Вчера ночью фронтовой авиацией летали бомбить.
– Почему ночью?
– По истребительному прикрытию до сих пор нормально решить не могут, прямо зло берет, а без прикрытия считай и не вернется ни кто. У нас вся истребительная и штурмовая авиация находится в подчинении армейского командования, а бомбардировщики фронтовому, отсюда и несогласованность.
В это время Лизюкова приглашают к командарму, тепло прощаемся, договариваемся как-нибудь посидеть за рюмочкой чая. Поговорили всего ничего, а на душе просто облегчение. Хороший человек, не зря он мне сразу понравился и специалист отличный. Вот только увидимся ли, военные дороги сводят людей, они же разводят навсегда.
Командование регулярно ставило перед нами кроме основных задач еще, и необходимость предоставлять разведданные о дислокации и переброске войск противника. Пока немцы всерьез не занялись охотой на наши тихоходные машины, мы с этой задачей худо-бедно справлялись, представляя отчеты после каждого вылета во вражеский тыл. Формально должность второго пилота на самолете разведчике, каким и являлся Р-5, и называлась военный наблюдатель, но выполнять в полном объеме задачи по воздушной разведке мы не могли. Нашей целью было скрытно доставить в тыл врага разведчиков или делегата связи, поэтому старались летать на малых высотах, а много ли увидишь с такой высоты. Поэтому я на всех совещаниях поднимал вопрос о создании специализированного подразделения высотной разведки в задачи, которой входило бы не только наблюдение за наземной обстановкой, но и контроль по передвижению самолетов противника. Вместе с Худяковым написали мотивированный рапорт на имя наркома, который прошел согласование у всего руководства фронта и ушел наверх. Видимо данный вопрос беспокоил не только нас, и 15 июля вышла директива Генерального штаба: немедленно сформировать 1-й дальне-разведывательный авиационный полк Главного Командования в составе 32 экипажей на ТБ-3. Машина прямо скажем для этих целей не лучшая. С его скороподъемностью на свою максимальную высоту в 12 километров, он будет карабкаться больше двух часов. Одно достоинство в воздухе он может висеть очень долго. Однако и с нас задачу разведки все равно не сняли. Что, как я считал, привело к гибели экипаж Васи Костина, который отправился в район Борисова за нашим разведчиком. Из-за срочности задания полетел днем и был сбит «охотником», даже точного места падения не известно.
Прибыв с очередным отчетом в штаб, был отловлен руководством и препровожден в его апартаменты. В кабинете Худяков показывает в угол, где стоит ящик армянского коньяка.
– Это тебе от бомбардеров благодарность.
– За что? Вроде вместе ни каких акций не проводили.
– За Оршу, за то, что без потерь отбомбились. Снесли немцам все зенитное прикрытие, пока те не опомнились после применения ракет. На обратном пути «Месеры» их все-таки потрепали, но сели все. Давно у них такого не было, сам знаешь мы днем СБ уже и не посылаем, так же как и ваши «этажерки».
– Я уже докладывал, что наша малая авиация на данном этапе для выполнения поставленных задач становится малоэффективна. Тихоходы можно использовать только как курьерскую службу, и ночные бомбардировщики. Для десанта нужны более вместительные самолеты, хорошо показал себя ПС-84, но одной машины нам мало. И да, ребятам, за коньяк спасибо.
– Все все понимают, но разведданные нужны как воздух, задачи разведки ставятся всем подразделениям ВВС. А спасибо передам, конечно, ну и, кстати, конфискую маленько, а то тебе жирно будет. А сейчас у меня для тебя не совсем хорошие новости.
– Что случилось? Мои бойцы, где то набедокурили.
– Да нет, тут другое. Вчера Лев Захарович прилетел. Тимошенко на докладе в ЦК отметил, что у некоторых военноначальников появились «не правильные мысли» по выравниванию линии фронта путем отступления. Приказ ставки однозначен, Смоленск удерживать всеми силами, вот Мехлис и приехал напомнить, кто является карающей рукой партии. Собрали, кого смогли в штабе фронта для разъяснения политики партии. В общем, хвоста нам накрутили, а что бы так сказать сгладить пилюлю, в конце совещания решили показать отснятые материалы о применении нового оружия. Слухи то сразу разошлись, что мощь необыкновенная, но кто сейчас слухам верит. Но показ впечатлил всех. Кинооператоры молодцами оказались, фильм не более пяти минут, но в конце все аплодировали стоя. Мехлис был очень доволен и приказал, ленту ему с собой в Москву приготовить, пообещав всем участникам правительственные награды.
– Так это же хорошо.
– Хорошо, но не для всех. Потом когда в узком кругу остались, Лев Захарович решил уточнить, кто автор идеи провести видеосъемку, да еще и с самолета над немецкими позициями, ему же Сталину докладывать. Рассчитывал услышать, что кто-то из политотдела отличился. Ну, вот тут и всплыло твое имя. Подожди не радуйся, есть у нас тут деятель один, да ты его знаешь.
– Я многих в штабе знаю, и что из этого.
– Помнишь как в начале июля в Смоленске, уже после налета немецкой авиации, вдруг неожиданно началась отчаянная стрельба зениток до этого, кстати, молчавших, которые палили по двум нашим истребителям, со страху приняв их за фашистов. Поднялась не большая паника и из окна штабного барака выпрыгнул известный тебе генерал. Приземлился он неудачно - вывихнул ногу, и его увели в санчасть. А на следующий день у него на груди появились две ленточки, обозначавшие тяжелое и легкое ранение, - эти отличия как раз были введены накануне.
– Ну да, я еще отметил, что «увечье» и «царапину», которые он получил при выпадении из окна его, похоже, нисколько не смущают.
– И это твое замечание ему прекрасно известно, а обиды он не прощает. Вот и использовал ситуацию по максимуму. У тебя оказывается свежий строгач по партийной линии за «политическую близорукость, недальновидность, отсутствие партийной инициативы и прочее». Тут, он еще, что-то пошептал на ушко и Мехлис прямо взорвался. Ему Сталину докладывать, а тут чуть ли не пособник врагу выявлен.
– Чего это я пособник, да у меня немцев за эти две недели уже на маленькое кладбище хватит.
– Подожди не кипятись. Это ты в штабе редко появляешься, забыл, какой здесь гадюшник порой бывает. Когда Мехлиса Членом Военного Совета фронта назначили сразу после ареста Павлова и всего командования фронтом, на нас тогда ощутимо так пахнуло 37-м годом. Обстановка в штабе была угрожающей, царили путаница и неразбериха, не понять, кто теперь командует войсками. «Рулили» все, кто здесь находился: и маршалы Тимошенко с Буденным, и комиссар 1 ранга Мехлис, и командарм Еременко (назначенный вместо Павлова), а так же генералы, приехавшие вместе с ними. И все это руководство сводилось в основном к угрозам направо и налево: «да я тебя», «расстрелять», «отдать под трибунал». Одна директива №16, подписанная Мехлисом, - «В ночь на 05.07.41г. зажечь леса в районе Лепель, Глубокое, Докщицы…» - чего стоит. Это ж до чего нужно было дойти, чтобы применять такие исключительные меры и средства сдерживания противника, сжигая все живое в густонаселенном районе! Поджечь в надежде, что рванут многочисленные склады с боеприпасами.