Чтение онлайн

– Что делать будем, товарищи красноармейцы?
– спрашиваю, для вида. Решение уже принято, к сожалению, они обуза, если пожалею, бесславно погибнем все, и пакет с приказом здесь не оправдание, просто так нужно, и я готов принять их гибель на свою совесть.

– Уходите, товарищ командир, мы прикроем, - говорит лопоухий пацан, наверное, призыв этого года.

– Комсомолец?
– Почему-то спрашиваю у него, хотя мне это не интересно. Он, в ответ, молча, кивает головой.

– Чем прикроете комсомольцы? Патроны есть?

– Еще две обоймы, - отвечает лопоухий и, торопясь, чтобы я его не перебил, добавляет, - Да вы не беспокойтесь, мы ворошиловские стрелки, а бежать не можем, потому, что ослабли. Три дня толком не жрамши. Вчера зашли в сарай переночевать, а утром немец приехал.

Высказав все, он замолкает. Преимущество, которое выиграл у преследователей, стремительно тает.

– Вперед ползком, - подаю команду, - здесь вы и пяти минут не продержитесь. Ползем десять метров, потом бегом до перелеска, там позиция получше, и обойти сложнее.

Это не жалость, а элементарный расчет. Чем дольше они задержат преследователей, тем больше шансов оторваться и доставить конверт. Приказ для окруженных частей в нарушение инструкций не уничтожил. Бойцы, сопя, как два паровоза ползут в указанном направлении, а я короткими очередями достреливаю рожок. Сменил и рывком за комсомольцами. По пути не удержался, поставил растяжку, место очень удобное. Перебежав открытое пространство, занимаем позицию. Показываю сектора обстрела, оставляю автомат и все боеприпасы к нему. Короткий инструктаж как пользоваться, как менять позиции, прикрывая друг друга, как не подпустить на бросок гранаты. Лесополоса перед ними просматривается далеко, подлеска почти нет, здесь же спасают только невысокие кусты да разросшаяся трава. Все пора бежать, разрывая расстояние уходить из прямой видимости.

Пробежав метров двести, слышу, как сзади не громко хлопает растяжка, не зря потратил последнюю гранату, это замедлит преследователей, особенно если появятся раненые, и даст небольшой шанс комсомольцам. Со стороны поля, слышатся частые выстрелы, это так доставший меня пулемет. Не раздумывая, плюхнулся на брюхо, зарывшись лицом в слой сухой травы и хвои. На голову посыпались кусочки коры, расстояние для прицельной стрельбы из пулемета предельное. Разглядел меня стрелок, или наугад стреляет для острастки, неизвестно, все же я в камуфляже среди растительности. На всякий случай отползаю на несколько метров за деревья. В районе отставшей погони сухо треснул выстрел, а затем начали бить очередями сразу из нескольких стволов. Вроде бы все веселье осталось за спиной, и пули больше не прилетают. На кого переводят боеприпасы понятно, ну что же пускай немцы разбираются с возникшими проблемами. На какое-то время оставят меня в покое, и то неплохо. Перестав ползти, чуть приподнялся, ожидая выстрела. Тихо, стрельба сзади стала реже. Решившись, встаю на ноги, револьвер в руке, быстро снаряжаю барабан и вперед. Спасение в скорости. Когда бежишь по лесу смотреть нужно вперед, а то и без глаза останешься. Это и спасло - успел увидеть, как впереди из-за сосны выглядывает фигура, облаченная в черно-зеленое. Как он здесь оказался?! Как смогли меня обойти? Может наперерез с машиной как-то проскочили, или на мотоцикле. Падаю на колени и скольжу пару метров по опавшей хвое, успевая перехватить оружие двумя руками, для надежного упора, стрельба за двадцать метров требует точности. Хлопает выстрел, у противника винтовка, он не успевает быстро сместить прицел, а просто реагирует на резкое движение. Стреляю двоечку, у револьвера почти нет отдачи, пули ложатся рядом. Как минимум одно попадание по конечности. Краем глаза ловлю движение слева и успеваю уйти в перекат в тот миг, когда ствол автомата нового противника, начинает извергать пламя и металл. В ответ в падении успеваю выстрелить, просто, что бы напугать и сбить прицел, о попадании даже не думаю. Ныряю в неглубокую ямку, оставшуюся от валяющейся рядом сосны. Секундная передышка, что бы оглядеться. Ну да, укрылся от пуль, и что дальше? На миг высунувшись, тут же падаю назад, на голову сыплются комья земли и обломки сосновых корней. Первый стрелок, которого я, судя по стонам и матерщине, все-таки задел, оказывается не один. Получается безвыходная ловушка. Я не вижу, сколько человек в засаде, и их расположение. Они же не только знают, где я, но и имеют возможность маневра. А если к ним еще и подтянутся остальные преследователи, то меня можно брать голыми руками. Судя по звуку выстрелов, карабин и автомат, причем оружие советского производства. Что дальше? А ничего хорошего не будет, просто закидают яму гранатами. И вечный вопрос русской интеллигенции - что делать? Можно рывком подняться и попытаться разобраться с автоматчиком, но второй точно успеет выстрелить. План безрассудный, для смертника. Что бы выиграть еще немного времени, достреливаю патроны в разных направлениях. Быстро вставляю четыре оставшихся и посылаю пулю в сторону раздавшегося шума. Эх, знать бы точное расположение противника, и можно было бы хоть что-то планировать, а то время уходит. И гранату теперь жалко, я ее ведь для себя оставлял. На всякий случай проверяю крепление на запястье метательного ножа, как последнего аргумента. Что помешает немцам подползти под прикрытием автоматов и просто задавить меня массой.

– Эй, тебе гранату кинуть или сам выйдешь?
– поинтересовался кто-то подобравшийся опасно близко, на этот раз с украинским акцентом.

Ну что можно ответить на такое предложение? Стреляю в сторону говорившего, и собираюсь сделать рывок. В ответ строчит автомат, и звонко хлопает винтовка, значит их все-таки еще двое, да один раненый. Ну, хоть какие-то шансы.

– Считаю до трех, потом гранату закину. Один, два…

Выкидываю револьвер из ямы, и громко говорю:

– Ладно, не надо нервничать, выхожу, - расстегиваю ремни «облегченки», и встаю, поведя плечами, сбрасываю ее на землю.

– А мы и не нервничаем, - ничуть не подобрев, ответил мрачный мужик, продолжая контролировать меня стволом автомата, укрываясь за деревом.
– Нас просили тебя живым взять, но не обязательно целым. Руки приподними, аккуратно вставай и медленно выходи, чуть дернешься, подстрелим не до смерти.

Что-то подсказывает что, так или иначе все равно покалечат. Скорее всего, преследователи правильно оценили мои возможности и примут все меры, что бы поумерить прыть. Возможно, что сам на их месте поступил бы так же, только не калеча, а просто ограничив подвижность. Есть для этого много способов, но эти, то выберут самый простой для себя и очень болезненный для меня.

Стать инвалидом совсем не хочется и, чувствуя холодок стали, метательного ножа, лихорадочно просчитываю варианты, пытаясь определить, где же остальные?

Вот из-за деревьев появляется второй и, приблизившись, останавливается шагах в десяти, ствол винтовки направлен на меня. Раненый метрах в двадцати, садится на землю, опираясь спиной на дерево, СВТ тоже направлена в мою сторону. Рано я его списал. А у здоровяка, что вел переговоры, глаза очень нехорошие. Сам весь какой-то узловатый, крепкий, чувствуется сила в руках. Можно поспорить, что именно он, лично собирается меня вязать, предварительно попортив шкурку, обязательно с повреждением внутренних органов. Возможно, я пристрелил кого-то из его друзей или он просто садист. Не опуская взгляда, он медленно закидывает автомат на плечо. Очень опасен, его придется валить первым, ну а там как кривая вывезет.

В том, что успею разобраться со всеми тремя, почти уверен. Двое очень уж близко подошли, должно быть, так и не поняли, с кем имеют дело. Стоит мне подняться из ямы, сократив, оставшиеся метры, и они трупы. А вот что потом делать с раненым, до которого сразу добраться не получится. Но раздумывать над этим некогда, потому как действовать надо прямо сейчас, другого шанса не будет. Опустив голову вниз, повесив плечи, изображаю, сломленного, готового принять свою участь человека, делаю шаг из ямы. Смотреть на них необязательно, по глазам человека многое можно понять. А вот часы на руке пусть разглядывают, это отвлечет внимание. А что бы показать свою безобидность и неуклюжесть, цепляю ногой ремень облегченки и демонстративно потеряв равновесие, еле удерживаюсь на ногах, при этом нож оказывается в ладони.

Мир становится черно-белым, но очень четким, звуки исчезают, только кровь шумит в ушах, отсчитывая ритм сердца. Готовьтесь сволочи, я иду вас убивать.

В этот момент молодой парень, который по идее должен был контролировать меня, держа на прицеле, делает несколько шагов в мою сторону, меняя всю диспозицию и значительно облегчая мой план. Первоначально я хотел подловить самого опасного в момент нанесения мне удара и, поразив ножом, завладеть оружием. Одновременно прикрываясь его телом от пуль остальных, перестрелять их. Выдвинувшись вперед, неопытный боец, очевидно, решил, пропустив меня, нанести сзади удар прикладом винтовки между лопаток, опрокинув тем самым к ногам старшего. О том, что на близком расстоянии винтовка из грозного оружия может превратиться в бесполезную палку, он не подумал. Ведь что бы довернуть длинный ствол, находясь рядом с противником, времени требуется гораздо больше. Шаг вперед, метательный нож в боевом положении. Еще шаг, перехватываю винтовку за ствол, отвожу в сторону, и острие ножа скользит по горлу врага, оставляя зияющий разрез, из которого плещет кровь. Возвратным движением, отпускаю нож в полет, нацелив его в лицо рослого переговорщика клинком вперед. Не лучшее, решение, но даже в самом плохом случае он получит неприятную рану и будет шокирован сильным ударом, так что сойдет. Подхватывая падающего, пытаюсь завладеть винтовкой и направить ствол на, расположившегося под деревом, раненого. Но поворачивая оружие, отчетливо понимаю, что не успеваю самую малость, сказывается та, же проблема быстрого наведения длинного ствола. Противник же трудностей не испытывает, дульный срез СВТ и так направленный в мою сторону расцветает огоньками выстрелов. Все-таки выучка у него хороша, успел среагировать почти мгновенно, еще мои противники не упали, а он уже стреляет. Пули рвут тело, за которым, я укрылся, и опрокидывают нас на землю. У меня остается один выстрел, один шанс, передернуть затвор винтовки, не получится, это не автоматика. Стрелять приходится из неудобного положения, но я справляюсь. Грудная мишень - с двадцати метров промазать сложно. Отталкиваю придавившего меня мертвого врага. Хорошо испачкаться в крови не успел, так забрызгало немного. Подбираю свой револьвер, но контроль, ни кому не нужен, даже здоровяку нож вошел удачно. Вытаскиваю его из глазницы и, вытираю об одежду «лесного брата», после чего закрепляю на запястье. Пора разобраться, как они сюда попали раньше меня, в заранее подготовленную засаду не верю, меня планировалось брать в доме. То, что я смог вырваться, чистой воды авантюра, помноженная на везение. Просто не ожидал ни кто от простого курьера навыков диверсанта. А вот и средство доставки. В неглубокой ямке, укрытый срезанными ветками, стоит мотоцикл. Выталкиваю его на противоположную от деревни сторону, и закидываю трофеи. За спиной вяло постреливают, неужели комсомол еще держится. Беру СВТ и бегу к краю леска. Аккуратно выглядываю. «Ганомаг» стоит в поле метрах в двухстах от лесополосы, за позицией красноармейцев, изредка короткими очередями, обозначая свое присутствие и не давая отойти в мою сторону. Понятно, зажали и ждут подкрепление, вероятно, думают, что и я там, а бронетранспортер не гонят вперед, так как нет уверенности, что у бойцов гранаты кончились. С этой позиции ни чем бойцам помочь не могу, до брони метров пятьсот, из не пристрелянной винтовки, без оптики точно не попаду. Возвращаюсь к технике. Да гори оно все, синим пламенем. Умом понимаю, что делаю глупость, но с появлением мобильности мои шансы многократно возросли, адреналин после боя все еще бурлит в крови и требует активных действий. Гоню на мотоцикле назад, видел я там хорошие кустики, где можно спрятаться. Загоняю в них технику, так, чтобы сразу можно было уходить в отрыв. Вешаю на шею ППД, который снял с переговорщика, снаряжаю магазин к СВТ бронебойными и трассером, хороший запас взял у «лесных братьев», ну и три «колотушки». Бегом метров двадцать потом ползком. Все я на позиции, до «Ганомага» метров двести, это уже приемлемо. Оружие мною не пристреляно и в точности не уверен. Остается надеяться на заводскую настройку и что прицел выставлялся «по центру» а не «под обрез». Поэтому первым пойдет трассер. Беру в прицел кабину, что бы сориентироваться с рассеиванием. Водитель прикрыт бронешторками, но мне он и не нужен. Все приготовился, стреляю с упора, прицел выставлен, дыхание выровнено. И раз - пуля от капота рикошетит в кабину, прямо под защиту. Неожиданный эффект. Начинаю одну за другой всаживать бронебойные в щиток пулемета, так как стрелок после первого выстрела присел и, мне его не видно. Броневик начинает, пятится, переношу огонь на кабину, пробью или нет, не важно, главное психологическое давление. Похоже, что немцы запаниковали, возможно, что-нибудь смог повредить, или кого-то ранить. От неожиданности даже преследователи перестали стрелять. Это шанс.

– Комсомольцы, ко мне, - ору во все горло, - первый взвод вперед. За Родину! За Сталина!

СВТ отправляется за спину, отличая винтовка и ухватистая и точная. Поднимаю автомат и короткими очередями над головами, бегущих ко мне парней, стреляю в сторону, оставленной ими позиции. Им нужно пробежать метров сто. Из них больше половины, через открытое пространство. А потом еще сотня до мотоцикла.

– Быстрей ребята, Комсомол не сдается!
– пытаюсь их подбодрить. Видно, что они и так выкладываются, но сил нет. Досталось им знатно, все перемазаны в крови, гимнастерки совсем разорвались. Достреливаю остаток диска, перезаряжать некогда. По очереди кидаю две гранаты, немцев не видно, но пусть боятся. Срываю СВТ с плеча, новая обойма, осматриваю пространство впереди, стреляя на каждое шевеление. С момента моей безумной атаки прошло всего несколько минут, со стороны деревни раздаются команды - все немцы пришли в себя. Парни проходят мимо, бежать нет сил, но оружие не бросили. Показываю куда двигаться. Почти получилось. Бросаю последнюю гранату, новая обойма в винтовку. Отстреливаю в быстром темпе. Со стороны поля раздается рев двигателя, «Ганомаг» тоже возвращается в игру. Над головой проносятся пули, пулеметчик пытается стрелять на ходу. Срываюсь с места и на бегу подхватываю комсомольцев, сзади под ремни. Так, во время армейского кросса, тащат на себе отстающих, на короткое время обычно помогает. Вваливаемся в кусты, мотоцикл я не глушил, поэтому сразу после погрузки, даю по газам. Что происходит позади нам уже не интересно, Через километр ныряем в низину, теперь даже для пулемета не доступны, нас прикрывает рельеф местности. Первую рощу пролетаем не останавливаясь. Еще с полчаса, пропетляв по перелескам, наконец, въезжаем в приличный лесной массив. При первой же возможности поворачиваю на едва заметную, второстепенную дорогу, нужно передохнуть, оказать первую помощь раненым, определиться на местности, куда нас занесло. Через пару километров, выезжаем к крохотному озерцу. Место глухое, следов присутствия человека нет. Загоняю мотоцикл подальше от дороги, а следы заметаю срезанными ветвями. Все - час на отдых и оправку. Бойцы валяются на траве, помощи от них ждать не приходится. Сначала провожу ревизию доставшегося имущества. Оружие я сам укладывал, сейчас нужно только почистить да снарядить магазины, патроны есть. Первоочередная задача - помощь раненым и организовать питание. В багажнике мотоцикла, нахожу котелок, немного продуктов, фляжку спирта и что-то вроде аптечки. Развожу костер и ставлю на огонь воду. Красноармейцев посылаю мыться в озеро, пока заражение не получили, кидаю им кусок мыла. Ребята оживают на глазах. Сильно посечены, много глубоких царапин, но серьезных ранений нет, в рубашке родились. Кидаю им фляжку и тряпку, что бы обработали и прижгли свои раны, а потом советую залепить подорожником. Форма их к носке не пригодна, предлагаю подобрать из немногих вещей «лесных братьев». Они хотят возмущенно отказаться. Читаю им пятиминутную лекцию, и они пристыжено начинают натягивать то, что им подошло. В качестве поощрения разрешаю забрать свое тряпье. Теперь они сами критически его рассматривают и отказываются. Себя тоже привожу в порядок. Снимаю, обмотанный вокруг торса, переходящий символ соцсоревнования Белоруссии, с вышитым профилем Сталина. Парни, увидев полотнище, впадают в ступор.

– Товарищ капитан, вы не должны были за нами возвращаться, - говорит, самый бойкий, - мы вам очень благодарны, но нельзя было рисковать таким…

– Когда рисковать было нельзя, я оставил вас в прикрытии и ушел. Когда появился шанс - я его использовал. И то только потому, что такой вещи положена знаменная группа. У меня свое задание, - показываю опечатанный пакет, - а беречь реликвию теперь ваша задача.

Раздевшись, ныряю в небольшое, но глубокое озерцо, с наслаждением смываю грязь и пот. В воде резвится рыба, карась размером с ладошку. Вроде не крупный, но жирный и главное, что его много. Из кустов утка выглядывает, на берегу видны следы зверья, что на водопой ходит, на опушке до этого подберезовики видел, как при таком изобилии, бойцы умудрились несколько суток оставаться голодными.