Чтение онлайн

Роберт

На следующий день приезжает Ник. Я как раз устанавливаю в машину новую стереомагнитолу и, мне кажется, что, если бы я его не заметил, то он бы не остановился. Свой винтажный «Мустанг» Ник паркует на улице и неторопливой походкой идёт по подъездной дорожке.

— Пытаешься тюнинговать свою старушку? — говорит он, смотря на меня поверх солнечных очков.

Вот тебе и добренький Ник. Моя кожа начинает покалывать от раздражения. Я втискиваюсь между рулевым колесом и передним сиденьем. Отклоняю голову назад в свободную полость, стараясь не запутать и не зацепить провода сзади.

Установить магнитолу оказалось настоящим геморроем. Инструкция как будто было написана обезьянами. Мне приходилось каждый раз, как что-то было неясно, возвращаться к себе в комнату и искать на YouTube видео с пояснениями. По-моему, люди, сконструировавшие эту чёртову штуку, должны были написать инструкцию предельно ясно. Я обливаюсь потом, несмотря на всего четыре градуса на улице.

Случайно прокалываю острым металлическим краем большой палец на руке. Из раны стекает бусинка крови. Чтобы остановить её, засовываю палец в рот.

Ник болтает о новой электронной книге Kindle, о джинсах Rude, которые он собирается купить в HotTopic на наличные, подаренные на Рождество (джинсы он называет сексуальными и умопомрачительными) и о новом парне в солярии. Его непрерывный монолог раздражает, но мне наконец-то удаётся соединить все проводаправильно и установить магнитолу обратно на место. Теперь нужно всё привинтить, переподключить аккумуляторную батарею и запустить.

— У твоего отца будут пышные похороны? — ни с того ни с сего говорит Ник. — Я читал, что в Новом Орлеане после похорон иногда идут по улице и играют «Когда святые маршируют». Думаю, что это было бы реально круто. Он же из Луизианы. И знаешь, это было бы так печально. Только подумаю об этом, так сразу хочется рыдать.

Я молчу.

— Я не приду. Ты же знаешь, да?

Я презрительно хмыкаю, пытаюсь подобрать правильный угол, чтобы закрутить первый винт, и снова удивляюсь, что я нашёл в этом красавчике.

— Он ещё даже не умер, — сообщаю ему мрачно.

— Ты в курсе, что ты немного растолстел? — выдаёт он, не моргнув и глазом. — Тебе нужно бросать пить газировку и есть картофель-фри.

Я тяну край рубашки вниз:

— Я не растолстел.

— Угу, растолстел. Правда, совсем немного. В талии. И тебе нужно серьёзно подумать о загаре. У тебя живот белый, как зефир.

На секунду мне становится интересно, есть ли во мне что-то, что Нику нравится. Я уже готов втыкнуть конец отвёртки прямо в его модные дизайнерские очки, когда он заявляет:

— О Боже! Я чуть не забыл. Не поверишь, кого я тут недавно видел!

— Кого? — спрашиваю я, не обращая внимание, что его слова накладываются на ощущение знания ответа на собственный вопрос.

— Твоего учителя по матанализу. Мистера МакНелиса. Чёрт, а он секси. Я бы не отказался попробовать его на вкус.

«Смешно, — думаю я, — ты даже не можешь думать о французском поцелуе». Стараюсь держать руку ровно, хотя большой палец дрожит, и закручиваю винт.

Бормочу что-то о том, что не стоит верить всему, что слышишь, и переподключаю аккумуляторную батарею. Завожу машину, и новая магнитола разражается громким звуком. Уменьшаю громкость, потом выключаю зажигание и закрываю капот.

Из ниоткуда появляется небольшой черно-белый бостонтерьер, который, энергично виляя хвостом, обнюхивает ноги Ника. Ник со словами «Иди отсюда!» отталкивает его коленом, и тощий пёс отступает немного назад. Потом приближается к Нику снова, уже с большей осторожностью. В этот раз Ник щёлкает его сильно по носу, и дворняга начинает скулить.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю сердито.

— Своими слюнями он замазывает мне все джинсы.

Я сгибаюсь и иду по подъездной дорожке, стараясь приманить пса, но тот поджал хвост и теперь держится настороженно. Через тусклую короткую шерсть проступают рёбра.

— Иди сюда, малыш. Я тебя не обижу.

— У него, наверное, бешенство, — говорит Ник.

— У него нет бешенства. Он, похоже, потерялся. — Я выпрямляюсь и делаю шаг в направлении пса. Но тот ещё больше поджимает хвост и уносится прочь.

— Вот противный пёс, — говорит Ник, затем скрещивает лодыжки и начинает внимательно изучать свою обувь.

— Мне пора возвращаться в дом, — говорю я, закрывая дверь машины. — Нужно помочь отцу принять душ.

Это ложь, но Ника как ветром сдуло.

Эндрю

В конце дня накопилось столько сообщений, что ящик входящих заполнился и мне пришлось его почистить. Просматриваю старые сообщения, многие удаляю, но оставляю сообщения от Роберта. И притворяюсь, что не знаю почему.

На следующее утро получаю следующую очередь сообщений. Ещё тексты из песен. Все песни знакомы, но на этот раз они более мрачные.

Учитель, здравствуйте! Что мне нужно выучить?Не нужно боятся смерти. Парни не плачут.

Ого! Как называется этот плейлист?

Вечеринка жалости. Скажите, на пути домой вы же проезжаете через Хантсвилл?

Совершенно верно.

Можно я встречу вас там? Возле университета Хьюстона? Хочу осмотреть кампус. Он, конечно, не суперпрестижный, но так я смогу быстро приехать, если понадоблюсь позже маме, ну, вы знаете.

Ого! Не ожидал. Я собираюсь выехать где-то через час. Но тогда в Хантсвилле я буду примерно в десять вечера. Поздновато для экскурсии по кампусу, даже если бы эта идея мне нравилась.

Не знаю, Роберт. Это не очень хорошая идея.

Почему? Я бы поехал с мамой, но, кажется, сейчас не очень подходящее время.

Я отвечаю не сразу.

Мистер Мак, мне нужно уехать отсюда ненадолго. Серьёзно. Вы же там преподаете, верно? Вы могли бы помочь мне осмотреться. Если не можете, то я поеду сам. Не такая уж и большая проблема.

А что Ник?

Он ни за что на свете не согласится поехать в кампус университета.

И почему я не удивлён?

Твои родители с этим согласны?

Мама — полностью. Не думаю, что отца сейчас вообще что-то заботит.

Вопреки здравому смыслу я собираюсь встретится с Робертом на следующий день в два часа дня. Ничего ему не говорю, но в этот день я, как и планировал, возвращаюсь домой и сплю в своей собственной постели.