Чтение онлайн

Я долго пялюсь на своё сообщение. Экран успевает погаснуть семь раз и, чтобы включить его, мне приходится семь раз нажимать на кнопку. Хочется нажать «Отправить». Но вместо этого жму «Сброс» и выключаю свет.

Глава 29

Роберт

— Просыпайся, лентяй! У тебя гость.

Я переворачиваюсь и со вздохом тяну:

— Который час?

Мама поднимает в комнате жалюзи:

— Уже одиннадцать. Вставай. Я совсем не хочу развлекать Ника полчаса.

Супер. Для этого ещё слишком рано.

Ник никогда не был у меня дома. Двумя минутами позже открываю дверь и с удивлением наблюдаю, как внутрь входит Ник. На нём — его любимые фиолетовые джинсы Rude и обтягивающая футболка Tapout. Можно подумать он — ярый поклонник боевых искусств. Солнечные очки на лбу. Но не слишком высоко. Ровно настолько, чтобы иметь крутой вид.

И снова задаюсь вопросом: что привлекательного я в нём нашёл?

— Чего тебе? — говорю я, проводя рукой по взъерошенным волосам.

На мне всё ещё надеты фланелевые пижамные штаны и футболка. Своему бывшему бойфренду я сделал единственную уступку: почистил зубы.

— Я хочу знать, почему ты на меня злишься, — Ник упирает кулаки в бёдра и переносит вес на одну ногу. На его лице появляется капризное выражение, которое на меня совершенно не действует. — Потому что я не пришёл на похороны твоего отца? Ты же знаешь, что я думаю о больных людях и подобных вещах. И я же отправил тебе бумажные цветы. Мы с Кристал делали их три часа. Я думал, что ты хотя бы оценишь мои старания.

— Спасибо за цветы. Теперь всё?

— Ты злишься, потому что я пригласил к себе девочек? Хорошо, я понял. Ты ревнуешь. Как насчёт того, чтобы все среды были твоими? И, может быть, каждая вторая суббота?

— По средам и субботам я занят на общественных работах.

Он долго на меня смотрит, потом говорит:

— Почему с тобой так сложно?

— А тебе не всё равно? Я для тебя никто, как и ты для меня. Почему бы нам не признать этот факт и не двигаться дальше?

— Ты сейчас ведёшь себя, как мудак.

Я раздражённо поднимаю руки.

— Просто уходи, — говорю я, открывая дверь. Несколько секунд Ник не двигается. Он смотрит вниз, на свои ботинки, и я уже начинаю его жалеть. Зажимаю свой лоб между большим и средним пальцами. — Ник...

Он прерывает меня:

— Ты много потерял.

— Что ж, тем хуже для меня.

Ник бросает на меня долгий нечитаемый взгляд и выходит из дома. Я захлопываю за ним дверь.

На кухне мама хихикает над двумя ломтиками хлеба, только что засунутыми в тостер.

— Ты слышала? — спрашиваю.

— Он никогда мне не нравился. И ты это знаешь. Только мне жаль, что он был... в общем, ты понимаешь.

Перебираю почту, сложенную стопкой на кухонном столике. Нахожу конверт, который адресован мне.

— Когда это пришло? — спрашиваю, открывая.

— Вчера. Но я забрала почту только сегодня утром. От кого оно?

— От мисс Момин.

Внутри конверта самодельная открыта с рисунком, на котором я, кажется, играю на блокфлейте. Под рисунком фиолетовыми черниламинаписано:«Мы скучаем потебе!» Внутри открытки несколько неразборчивых разбросанных подписей. Прочитать имена я не могу, но знаю, кто писал: Патрик, Софи и Джо-Джо. Я могу прочесть только одну подпись, и это подпись мисс Момин.

— Дай посмотреть, — говорит мама. Поворачиваю открытку к ней. — Так мило. Спорим, эти дети действительно за тобой соскучились. Уже прошло... сколько? семь недель? Тебе больше не стоит откладывать часы общественных работ.

Я тоже за ними соскучился.

На столике в вазе всё ещё стоит бумажный букет Ника. Швыряю его в мусор, на что мама снова тихо хихикает.

Эндрю

Жить снова с Майей и хорошо, и плохо. Когда вчера вечером я отправлялся спать, всё было плохо. Но сегодня утром проснувшись, я чувствую запах оладий. А вот это хорошо. Просовываю голову в дверь и вижу широкую улыбку Кики.

— Папа! — она тянется ко мне, я подхватываю её на руки и поднимаю вверх.

— Кажется, твоя мама делает оладушки. Ням-ням.

— Ням-ням, — повторяет она и тыкается затылком мне в подбородок.

— Пошли попробуем?

Пересаживаю Кики себе на спину, будто она едет на пони, и галопом отправляюсь с ней на кухню. Я совсем не удивлен увидеть на кухне Дага. Он и Майя сегодня идут на какую-то выставку, а это значит, что сегодня Кики остаётся со мной. А вот он не ожидал увидеть меня здесь. Делаю вид, что ничего не замечаю, и здороваюсь с ними, желая доброго утра.

Взгляд Дага спускается вниз, на мои трусы и босые ноги, а потом снова поднимается вверх. Потом Даг поворачивается к Майе. Его голос звучит тихо, но не настолько, чтобы не было слышно:

— Что происходит?

Майя выглядит такой виноватой, что можно подумать, что мы с ней спим, а это совсем неправда. Не могу поверить, что она ему ничего не сказала. Майя должна была знать, что сегодня утром мы с ним столкнёмся.

— Эндрю переехал обратно, — говорит она легкомысленно, как будто все бывшие мужья живут со своими бывшими женами. — Он спит в гостевой спальне. Своей старой спальне.

Даг смотрит на неё какое-то время, потом бросает на стол лопатку, которую держал в руке, и выходит из кухни.

— Даг, — говорит Майя. — Вот чёрт! — и бежит за ним следом. Дверь остаётся открытой и слышно, как они ругаются перед домом.

Оглядываюсь на Кики.

— Ю-ху! — Она хихикает. — Малышка, думаю, оладьи придётся доделывать нам.

Сажу её на стол, подальше от плиты так, чтобы она не смогла дотянуться, и переворачиваю оладьи. Они подгорели. Выбрасываю их в раковину и наливаю в сковороду новую порцию жидкого теста.

— Папа...

— Тсс, — говорю я Кики, прикладывая палец к своим губам.

Она широко улыбается и тоже прикладывает пальчики к своим губам:

— Тсс.

Улыбаюсь в ответ.

Я подслушиваю. Ну, вот просто не могу ничего с собой поделать. Уверен, что соседи тоже не смогли пропустить такое представление.

— Почему ты ведёшь себе, как идиот? — спрашивает Майя.

— У меня что? Нет права голоса? — выпаливает в ответ Даг.

— Нет. Нету. Он — отец моего ребёнка. И между нами ничего нет.