Чтение онлайн

И все же они были здесь, прикованные к стульям в подземной пещере, которую собирались поджечь.

— Объясните нам, доктор Нолан, — сказал Аксель хриплым голосом. — Расскажите, почему он решил, что предполагаемая одержимость Эверетта огнем означает, что он унаследовал демонические гены нашего деда.

В голове у Лизы прояснилось. Огонь… пожар.

Она моргнула и сглотнула, опасаясь рассердить его или... нажать на какую-то неизвестную кнопку.

— Это называется «Триада Макдональда», — сбивчиво проговорила она. Гордон Дрейпер считал, что его внук несет в себе те же психопатические наклонности, ту же дефектную генетику. — Ваш дед считал, что Эверетт проявлял по крайней мере один из трех признаков, которые, как считается, указывают на склонность к насилию в будущем, в частности... на серийные преступления: зоосадизм, энурез и пиромания.

Губы Акселя скривились в том, что, по ее предположению, должно было означать улыбку.

— А, ну вот. Наука.

Лиза закрыла глаза, представляя себе Эверетта, его застенчивую улыбку, мягкий нрав. Стопку комиксов, которую он привез с собой в лагерь и держал у своей кровати.

— Он ошибался, Аксель. Очень, очень ошибался.

Его угнетали.

А самоубийство Эверетта, очевидно, полностью отбросило его брата за грань реальности. Что бы он ни пытался здесь сделать, это было частью какого-то безумного объяснения, которое он придумал для травмы, которую они оба пережили. Какой-то ответ на необъяснимый вопрос «почему».

Спасательный плот, за который можно ухватиться в черном, бездонном море.

И она была частью этого плота. Она и Аррин.

— Почему она? — спросила Лиза, кивнув в сторону Аррин все еще находящуюся без сознания.

Аксель улыбнулся.

— У всех демонов есть слабость. — Он кивнул на Чарльза. — Его — Джози. — Он склонил голову набок. — Он отпустил ее, — пробормотал Аксель, глядя на Чарльза с почти... недоумением на лице. — Причем не один раз, а дважды. Мой дед никогда бы так не поступил. Он всегда говорил: «Никаких незавершенных дел. Никогда». — Голос Акселя затих, взгляд стал отрешенным, он слегка вздрогнул и, придя в себя, снова жестом указал на Чарльза. — Я дал ему понять, что Джози в опасности, и, как я и думал, он попал прямо в мои руки. — Он улыбнулся. — Я подготовил это. Все это. Это потребовало тщательного планирования, уймы времени. Месяцы. Я следил за всеми вами… за Джози, — он повернулся к Аррин, — за ее семьей. — Его улыбка стала нежнее, и по позвоночнику Лизы пробежала легкая дрожь. — Я наблюдал за Аррин, даже разговаривал с ней однажды. Она добрая. Невинная. Чистая. Идеальная.

В голове у Лизы немного прояснилось, комната стала более четкой, более реальной.

— Твой дед мертв, Аксель, — сказала Лиза. — Разве этого недостаточно? Пожалуйста, отпусти нас. Пусть они уйдут, — она кивнула в сторону Майло, Сабрины и Аррин, — и мы сможем поговорить. Тебе не придется никого убивать, даже его. — Она наклонила голову к Чарльзу. — Мы поговорим и все решим, как раньше. Потом, — она посмотрела на Майло и Сабрину, — мы все поговорим, хорошо, Аксель?

— Нет, — сказал он. — Сейчас уже слишком поздно для этого. Ты должна понять, Ангел, это и для тебя тоже. Это единственный способ выбраться из ада и избежать зла раз и навсегда. Ты ведь хочешь этого, не так ли?

Аксель оглядел остальных, прикованных к стульям, его взгляд метался между Майло и Сабриной, которые, похоже, находились на разных стадиях прихода в сознание. Затем обратился к Чарльзу.

— Они понимают зло. — Парень подошел к Лизе и провел пальцем по ее щеке. Она отпрянула назад и застонала. — Этот ангел боится темноты, потому что отец запирал ее в подвале одну на несколько дней.

Что-то в лице Чарльза изменилось, когда он наблюдал за ней. И Лиза отвела взгляд.

Аксель подошел к Майло и положил руку ему на плечо.

— Этот ангел, одурманивает себя, чтобы не допустить видений, воспоминаний о том, что сделали с ним те люди. — Он подошел к Сабрине, убирая волосы с ее лица, хотя они тут же упали обратно на то место, где были, когда она наклонила голову. — Она пытается изгнать демонов с помощью красок, выплескивая на холст воспоминания о каждой пощечине, каждом пинке, каждом злобном слове и каждой сломанной кости, которая так и не зажила до конца. — Он вздохнул. — Наш дед еще не начал наши... уроки, когда мы с Эвереттом встретились с вами в лагере «Радость», но позже я вспомнил. — Он оглядел всех присутствующих. — Я вспомнил вас, когда сидел один в нашей комнате, читал комиксы Эверетта, слушая, как он умоляет и как те женщины часами кричат в агонии. — Он остановился, лицо на мгновение стало безучастным, плечи подались вперед. — Я вспомнил и понял, кто мы на самом деле.

Аксель повернулся, его взгляд остановился на Чарльзе, выражение его лица было пустым, как у человека, которого на самом деле здесь не было.

— А мой демон? Ну, ты уже знаешь нашего с братом демона. Ты хотел узнать о нашем деде? Он не просто причинил нам боль, он решил создать еще одну версию себя. Думал, что у него есть идеальный рецепт.

— Что ж, — выдохнул Чарльз. — Его рецепт был немного неправильным, потому что тебе не хватает нескольких палочек корицы для яблочного пирога, друг мой. Ты ведь понимаешь это, правда?

— Думаешь, что ты смешной? — Аксель доброжелательно улыбнулся. — Думаешь, это шутка? Конечно, потому что ты такой же, как и он. Ты не так умен, как тебе кажется, Чарли, потому что я поймал тебя, не так ли? Он заставил нас изучать тебя, знаешь ли. Тебя и таких, как ты. Мотивация, — сказал он. — Вот откуда я знаю все твои секреты.

Майло начал приподнимать голову, но затем она снова упала набок. Он не проснулся.

— Я знаю, вы считаете меня сумасшедшим, и, возможно, так оно и есть, — сказал Аксель, повернувшись к ним спиной. Он пожал плечами. — Но, возможно, безумие само по себе — это своего рода прозрение. — Он сделал паузу. — То, что я видел... то, что с ними делали... — Он кивнул в сторону Лизы, Майло и Сабрины. — Все эти так называемые эксперты могут называть это как угодно, оправдывать, обвинять в чем угодно, пытаться лечить, давать лекарства, сажать в тюрьму, если захотят, но они никогда не смогут убедить меня, что зла не существует. А зло. Должно. Быть. Уничтожено. Никто из нас не должен был быть... здесь. И все, чего я хочу, все, чего когда-либо хотел, это вернуться домой. — Он прислонился спиной к стене, откинув голову назад, и резко вдохнул.

— Ты не сможешь вернуться домой, Аксель, — сказал Чарльз. И хотя за мгновение до этого он говорил почти беззаботно, Лиза была застигнута врасплох искренностью его голоса. И гадала, была ли она настоящей или притворной. — Поверь мне. Сколько бы людей ты ни убил, сколько бы справедливость ни добился, ты никогда не сможешь вернуться домой.

Аксель выпрямился, открыв рот, чтобы обратиться к Чарльзу, но тут его внимание привлекло что-то на полке рядом с местом, где он стоял — ожившая картинка на мониторе.

— Датчики движения, — пробормотал он, придвигаясь ближе.

Лиза напряглась, чтобы разглядеть фигуру на экране, и лед застыл в ее жилах. Рид. О, боже, Рид. Он нашел их. Как он их нашел? Она хотела закричать, чтобы позвать его, но он был слишком далеко, а она — в яме под землей.

Аксель положил монитор обратно.

— Детектив Дэвис не помешает нам, — сказал он и посмотрел на Чарльза. — По периметру участка, у самого края забора, установлены растяжки. Взрывчатка. Я же говорил, что все спланировал. Я не мог рисковать, что кто-то застанет нас врасплох. Потому что это моя ночь. Ангелы на моей стороне. Все небеса болеют за нас. Но... нам ведь не нужно смотреть, как взрывается детектив? Это было бы... неприятно. Я не жестокий человек. Но я должен был обезопасить нас всех. Это нужно было сделать.

У Лизы свело живот.

Она посмотрела на Чарльза, и его челюсть была сжата от чего-то, похожего на ярость, когда он отвел взгляд от монитора, за которым все еще наблюдал Аксель. Его внимание было сосредоточено на том, как Рид обходит машину и смотрит на ворота. Как далеко он находился от периметра участка? От края забора? О, боже.

— Как не вовремя, Калеб, — как ей показалось, пробормотал Чарльз.

Она уставилась на биологического отца Рида, когда его взгляд переместился на трех других людей, сидящих на стульях напротив них, а затем, наконец, на нее. Он впился в нее взглядом.