Чтение онлайн

– Даешь!.. Пошли, Леха!

Алексей опять провел ладонью по лицу и сказал:

– Сейчас... В глазах карусель какая-то.

– Поспать бы тебе...
– вздохнула Настя.

Алексей только усмехнулся и потер лоб:

– Самое главное забыл... По решению Петроградского комитета комсомола формируется рота особого назначения.

– На фронт, братва!
– закричал Степан.
– Ура!..

– С фронтом придется подождать, - покачал головой Алексей.
– Нам поручается охрана революционного порядка в городе. Это по ночам.

– А днем?
– спросила Глаша.

– Броневики, - ответил Алексей и встал.
– Так что отсыпаться потом придется! Пошли в цех.

Алексей направился к дверям, но со двора вошел в гараж невысокий человек в кожанке и коричневых крагах. Остановился в дверях и громко сказал:

– Здорово, работнички!

– Здравствуй, товарищ Павлов, - пожал ему руку Алексей.
– Что с инструментом?

– Завтра обещали, - ответил Павлов, на ходу скидывая кожанку. Подошел к столу, снял с гвоздя на стене спецовку и, надевая ее, весело продолжал: - Я из них там всю душу вытряс! Понасажали, понимаешь, саботажников! Ему доказываешь, что инструмент негодный, а он тебе циркуляры в нос тычет! А как с запасными частями, Леша?

– Будут, - коротко ответил Алексей.

– Вот это хорошо!
– заулыбался Павлов.
– А то из дерьма конфету делаем!

Подошел к броневику и похлопал по корпусу ладонью:

– Ну что, бедолага?

– С рессорой не знаем, что делать, - сказал Санька.

– Дай-ка ключ!
– присел на корточки Павлов.

Обстукал рессору гаечным ключом, кинул его в угол и легко поднялся.

– Сваривать надо. Трещина. А ну, братка, давай инвалида в цех!

Он подпер плечом корпус броневика. К нему подбежали Степан, Федор и Санька. С другой стороны уперлись в боковые стенки руками Алексей и девчата.

– Раз, два, взяли!
– скомандовал Павлов.
– Еще взяли!..

Броневик медленно катился к выходу. У самых дверей Павлов крикнул:

– Саня, захвати домкрат!

– Сделаем!
– весело откликнулся Санька и побежал в угол, где лежали инструменты. Он с трудом поднял тяжелый домкрат и потащил его к дверям. На чердаке опять заворковали, забили крыльями голуби. Санька опустил домкрат на пол, осторожно ступая, подошел к лестнице, сел на ступеньку и замер, смешно вытянув шею. Увидел входящего в гараж Федора и отчаянно замахал на него руками.

– Ты чего?
– остановился в дверях Федор.

– Эх!..
– встал с лестницы Санька.
– Спугнул!..

– Кого?
– оглянулся Федор.

– Голубей, - направился к лежащему на полу домкрату Санька.
– Зачем вернулся?

– Тебе пособить.
– Федор взял у Саньки домкрат и взвесил его на руке.
– С полпуда потянет!

– Я бы и сам снес...
– улыбнулся ему Санька.
– Слушай, Федя... А ты почему в Союз не вступаешь?

Федор нахмурился и нехотя ответил:

– Погожу. Я человек основательный, разобраться мне надо. Пошли, что ли?..

– Пошли, - кивнул ему Санька и вдруг дернул Федора за рукав. Тихо!..

– Чего такое?
– испуганно присел Федор.

– Во!.. Слышишь?
– поднял голову Санька.
– Опять!
– И жалобно попросил: - Федя, снеси домкрат, а? Я залезу, посмотрю... Вдруг турманок мой к ним прибился. Взгляну хоть на него! А, Федя?

– Не свалишься?

– Это я-то?
– присвистнул Санька.
– Нет такой крыши, с которой бы я свалился!

– Ну, лезь!
– засмеялся Федор.

Санька побежал к лестнице, застучал ботинками по железным ступеням и скрылся на чердаке.

Федор взвалил на плечо домкрат и вышел из гаража.

На чердаке было темно. Только из слухового окна косо падал луч света и освещал узкую полосу засыпанного опилками пола. Санька огляделся, услышал, как голуби царапают лапками жестяную кровлю, и полез на крышу.

Голубей было всего три. Пара сизяков и белая с коричневыми крапинками голубка. Они неторопливо расхаживали по крыше. Потом голубка взлетела, покружилась над трубой, приглашая к полету, но, когда сизяки поднялись за ней, раздумала и уселась на карниз. Раздувая зобы и хлопая крыльями, сизяки присели рядом, по обе стороны от нее.

Турманка здесь не было, но Санька мог часами смотреть на любых голубей - своих и чужих, ручных и диких. Уж больно ему нравилось, как перебирают они лапками, разгуливая после дождя по лужам; как с шумом раскрывают крылья все разом и взлетают вверх при малейшей опасности, а потом кружат, высматривая, кто их спугнул, и снова опускаются на землю и важно поглядывают вокруг своими глазами-бусинками.

Или, как сейчас, сидят на карнизе, мирно беседуют на голубином своем языке, и вдруг - фыр-тыр!
– сорвались и улетели куда-то.

Санька проводил глазами улетающих голубей и глянул вниз на заводской двор. Поблескивали на солнце рельсы узкоколейки, чернели закопченные стены цехов, какой-то человек пересек двор и остановился у ворот цеха, где клепали броневик. Остановил пробегавшего мимо парнишку, что-то сказал ему, а сам направился дальше. В гараж, что ли, идет?

Санька лег на живот и свесил голову над краем крыши, но увидел только козырек фуражки и широко шагающие ноги в суконных ботах, да и то недолго: человек свернул в узкий пролет между цехами.

Санька лег на спину, подставил лицо не греющему уже солнцу и зажмурил глаза. Поспать бы еще чуток! Но он урвал сегодня свои часа полтора, пока Павлов был на складе, да и ребята, наверно, уже хватились его!

Санька мягко, по-кошачьи перевернулся, встал на ноги и полез через слуховое окно обратно на чердак.

А внизу, в гараже, стоял у стола под лестницей Заблоцкий и нетерпеливо поглядывал на дверь.

На ходу вытирая ветошью перепачканные машинным маслом руки, вошел Павлов. Оглянулся, потянул на себя створку тяжелой двери и озабоченно сказал:

– Неосторожно, Вадим Николаевич.

– Знаю, - кивнул Заблоцкий.
– Но ждать очередной встречи не мог.

Он вынул из кармана портсигар и передал его Павлову.

– Срочно переправите на ту сторону. Шифровка в папиросах.

– Слушаюсь.

– И приготовьтесь разместить людей. Завтра прибудут еще семьдесят человек. С оружием.

– Неплохо!
– Павлов кинул в угол скомканную ветошь.
– У вас все, Вадим Николаевич?

– Да.

– Идемте, - опять оглянулся на дверь Павлов.
– Я вам "сквознячок" покажу подходящий.