Чтение онлайн

– Айджал!? – вырывается невольно у Тимура.

– Ты недоволен?

– Что вы, дядя! Воля эмира – воля Аллаха. Я рад!...

– А теперь можешь идти к своей тысяче! А меня ждет человек. Байан Сулдус с пронзительной улыбкой смотрит в их сторону… Хаджи Барлас также, улыбаясь, направляется к нему…

Между тем последняя весть озадачивает Тимура – он мысленно уходит в прошлое:… Заросли речной поймы… Он держит за плечи полуголую… Жамбы. Та вырывается, выкрикивает: «Уходи! Уходи!...» – Он: «..У тебя вид шлюхи! Шлюха!..» – Она: «Уходи! Убийца! Убийца!..» Он бьет еще, еще, еще по лицу… Жамбы падает, не в силах прикрыть оголенное до пояса тело… И вдруг слышится за спиной:

– Ассалом алейкум!

Тимур оборачивается – перед ним – франтовато одетый, улыбчивый молодой человек повторяет:

– Ассалом алейкум! Я внук эмира. Меня зовут Хусейн. А тебя я знаю, ты новый тысячник деда… Тебя зовут…

– Меня зовут Тимур.

– Ты барласовец – и это мне известно. Ты мне нравишься. Я хочу, чтобы ты стал мне хорошим другом – согласен?..

– Я сделаю всё, чтобы удержать твое дружеское расположение ко мне.

– Ты чем владеешь лучше – луком или саблей? – не унимается Хусейн.

– Саблей, – честно признается Тимур.

– Ты волнуешься перед сражениями?

– Да, волнуюсь.

– Ты любитель мясного?

– Я ем в меру.

– Что значит «в меру»? Сможешь переесть кочевника? – смеется Хусейн. – Ты ведь потомок кочевников.

– Мой отец Торгай родился в Кеше, – Тимур пытается изо всех сил упрятать свое недоумение по поводу столь необычного тестирования.

– Ну, и что? Я тоже родился в Кеше, а не прочь обурдать аппетитное ребрышко… а теперь скажи честно, что ты больше любишь – женщин или охоту?

Впервые Тимур озадачен: кто этот Хусейн – шутник или идиот? Жуир или хитрый дипломат, ловко умеющий завлечь в сети неопытного человека?

– А если я предложу тебе, – он что-то шепчет панибратски Тимуру на ухо. Хохочет. Следом – то ли искренно, то ли подыгрывая, – смеется и Тимур.

25

Начало ноября.

На охоте.

Верхом на конях во главе с Хусейном молодые люди из элитарных кругов Мавераннараха, в основном военные. Среди них, по правую руку с Хусейном – и Тимур.

Гон, судя по шумам, приближается.

– Понял: саблей владеешь хорошо. Но говорят и лук в твоих руках поет, не хуже струн рубаба, – говорит не без некоего лукавства Хусейн Тимуру. – Может быть сыграешь?

– Попробую, – Тимур вытаскивает из колчана стрелу, прикладывает ее к тетиве.

– Тебе приходилось участвовать в такой охоте? – интересуется Хусейн.

– В такой нет.

– Сейчас из-за тех деревьев появятся газели – смотри, не проморгай!

За беседой Хусейна с Тимуром в сторонке наблюдают трое молодых людей. Среди них – известный нам Саллех, сын Боролдоя.

– Щебечут, как влюбленные птички, – провоцирует Саллеха один из его приятелей.

– Ничего не могу сказать по поводу птички с зелеными крылышками, – отвечает резко Саллех, имея в виду Хусеина, облаченного в ярко-зеленый чапан. – А вот птичка с красным оперением… Говорят, он – откровенный убийца… Долона, сына Эреджена.

В это время из-за деревьев появляется первая небольшая группка газелей.

– Первый выстрел за тобой, Хусейн, – подсказывает молодой человек, стоящий по другую сторону от Хусейна.

Но тот отказывается, говорит искренно:

– Первый выстрел предоставляется моему другу… тысячнику Тимуру сыну Торгая.

В группировке Саллеха по-своему реагируют на предложение Хусейна.

– Сегодня… тысячник… – говорит Саллех.

– Все идет к тому, что завтра караунасец… эмир Казарган… подарит… тумень, твоего отца…

– Молчи! – едва не взрывается Саллех.

А между тем газели, как будто бы специально, заметив напротив большую группу охотников во главе с Хусейном, замедляют бег.

– Ну! – командует Хусейн.

Тимур натягивает лук – со свистом пущена и пораженная газель падает оземь.

Охотников охватывает азарт: свистят между деревьями стрелы – падает еще газель, еще, еще… Однако на этом не заканчивается охота – всадники устремляются в погоню.

– Вперед! – кричит Хусейн.

– Вперед! – раздается там и сям.

Неожиданно, просвистев мимо уха Тимура, стрела вонзается в ствол одного из деревьев. Тимур, не раздумывая, осадил коня. Подъезжает к дереву, разглядывает ствол дерева со стрелой, не без труда вытаскивает ее. (так глубоко она врезалась в дерево). Подъезжает тут же к нему Хусейн.

– Ну, что?

– Хочу понять, какой газели была предназначена эта стрела, – отвечает Тимур.

– Вот так всегда в нашем славном Мавераннахре, – смеется Хусейн. – Впрочем ты убедишься в этом сам, – продолжает он и зовет к себе охотников.

Те – тут как тут. На разгоряченных конях. Человек не менее 15-20.

– Тут мы с моим другом ломаем голову над задачей. Говори, Тимур.

Тимур показывает стрелу.

– А задача вот какая: какой газели была предназначена эта стрела?

Панорама лиц – монголоидные и европеоидные, безусые и усатые, носатые и с носами пуговкой – все улыбчивые, дружелюбные. Такое впечатление, что, конечно же, не один из них не имеет отношения к загадочной “газели”. Лишь на миг останавливается взгляд Тимура на Саллехе, сыне Боролдоя, после чего Тимур опускает стрелу в свой колчан, говорит:

– Нам не к лицу разбрасываться добром.

– Ты хочешь сказать, что мы, мавераннахрцы, нищие? – бросает Хусейн.

– Напротив, я хочу сказать, что мы, мавераннахрцы, владеем несметными богатствами. Но свое богатство мы должны оберегать своими руками.

Все смеются, делая вид, что им непонятен “эзопов” язык тысячника.

– А сейчас – в шатры! – командует Хусейн.

26

В лесу – несколько вызывающе – красивых шатров. В центре – шатер Хусейна. Хусейн вальяжен, сидит полулежа на атласных подушках, рядом с ним Тимур. На дастархане яства. Мужчины вдвоем.

– Давай-ка поговорим по душам.

– Насколько помню, мы с тобой говорили только о насущном.

– Мне нравится твоя искренность… Я давно хотел сказать что мне опротивели и Кеш, и Самарканд…