Чтение онлайн

– ?!

– Здесь мы все – да! да! – мы все подобны “газели”, той самой, которой была предназначена стрела. Не понимаю отца: он просто бредит… Самаркандом! Мечтает перенести столицу из Кеша в Самарканд! Уговаривает деда.

– Разве, плохо?

– Как! – едва ли не подскакивает с подушек Хусейн, – разве не ясно, что это не понравится многим…

– Кому?

– Прежде всего – буду откровенен с тобой – твоему дяде, его дружкам – сулдусцам, южанам… барласовцам – тебе это не о чем не говорит?

– Я барласовец – и я буду с тобой откровенен: Кеш – родной город, а Самарканд я люблю больше…

– Но что об этом скажут монголы… этот Туглук Тимур… Боюсь, что это ему на руку!

Тимур молчит.

– Тебе сказать нечего? Почему не спрашиваешь, что мне по душе?

– Спрашиваю – что?

– Есть места покойнее Кеша и Самарканда… Кабул, Кундуз…Балх… Попрошусь у деда – надеюсь, не откажет… Однако довольно! – Хусейн хлопает в ладоши.

Выбегают из-за ширмы девушки, убирают достархан, исчезают. А затем Хусейн говорит, переходя от одной темы к другой, словно перепрыгивая через пропасть:

– Охоту ты любишь – это я видел, а вот как обстоит с женщинами?

Хусейн дает команду, хлопая в ладоши. В шатер выплывает группа из трех – девушек-танцовщиц. Девушки танцуют.

Хусейн не скрывает своего удовлетворения.

– Ну, как?

Тимур молчит.

Девушки продолжают танец, который содержит немало эротических элементов.

– Ну, как? – снова интересуется Хусейн.

И снова Тимур молчит. Улыбается Хусейн, подмигивая лукаво Тимуру.

В голове у Тимура – недавняя панорама охотников. Искренне дружелюбные лица. И тут – взгляд Саллеха…

– Саллех!

– Ты вспомнил Саллеха – отчего? – Хусейн с недоумением взглянул на Тимура, – Оставим в покое этого… Саллеха. Поговорим о приятном…

27

Горд Кеш. Центральная, наиболее оживленная часть города. Толпа расступается, пропуская к дворцу эмира Казангана с пышной свитой. Впереди верхом на великолепном белом коне эмир, по обе стороны и позади и тоже верхом на конях важные сановники. Рядом – Абдаллах с сыном Хусейном, неподалеку от них Тимур… Где-то в конце свиты – Саллех с дружками. Вдоль следования кавалькады толпы народа, воины.

Вот – группа горожан.

– Который из них эмир? – спрашивает один из них.

– Неужели трудно узнать?

– Ага, понятно: тот на белом коне.

– Рядом с ним – Абдаллах, сын эмира…

Кланяются.

– Когда приблизятся, крикнем:”Хвала эмиру!”

А вот группа воинов.

– Смотри! Смотри! Вон тот на вороном – кто он? – спрашивает один воин другого. – Кто в красном чапане?

– Новый тысячник. Тимур сын Торгая.

– Откуда он?

– Наш. Барласовец.

В конце кавалькады Саллех с товарищами.

– Высоко однако поднял этого выскочку – барласовца эмир, – подначивает Саллеха сосед.

– Впереди темников поставил. А ведь такой же тысячник, как и мы, – говорит другой.

– Не забывайте он теперь зять эмира, – говорит сквозь зубы Саллех.

– Еще не зять, говорят, еще Айджал не въехала в его дом…

А вот сам эмир, не поворачивая головы, говорит Абдаллаху:

– Мой сын, что видят твои глаза, что слышат уши?

Абдаллах, не в силах скрыть радость и не задумываясь, отвечает:

– Народ любит своего эмира, отец.

Этот короткий диалог слышит Хусейн, незаметно принимает позицию рядом с Тимуром:

– Ты мог бы выразить одним словом все это? – он окидывает взглядом толпу.

Тимур задумывается.

– Триумф… власти. Это триумф великого Казангана. Твоего деда, – отвечает он.

– Ты осторожен в своих суждениях, – смеется Хусейн.

– Что по-твоему? – спрашивает Тимур.

– А мне это напоминает… охоту на газелей… Меня не покидает ощущение, что мы все охотники и… газели.

– Дорогу великому эмиру! – во всю стараются всадники, размахивая плетками и таким образом выравнивая путь кавалькаде к величественному дворцу.

28

Женская половина дома Тимура, вернее “женская половина” – понятие достаточно условное. Более верно назвать это помещение “женской половиной в будущем”. В этом помещении идет полным ходом подготовка Айджал к первой встрече ее с Тимуром теперь уже супругом. Две молоденькие женщины колдуют над ее внешностью, подводят ее к зеркалу. Айджал смущенно рассматривает себя.

– Ах, вы очаровательны, госпожа! – искренне восхищается первая.

– Вы так красивы! Так красивы! – щебечет другая.

– Какие глаза! Уста какие! Они подобны прелести лучших самаркандских роз! – не унимается первая.

Женщины заговорщицки переглядываются:

– Госпожа, мы обязаны покинуть вас. Вы останетесь одни.

Женщины подводят Айджал к креслу рядом с супружеским ложем. Перед ней – замечательной красоты столик, на котором поставлены все положенные для этой встречи яства, а чуточку в сторонке – серебряный кумган, тазик, полотенце… После этого женщины удаляются. Айджал действительно остается одна. Но не надолго. Ее чуткий слух улавливает за дверью… шаги. Двери открываются – в проеме появляется Тимур в праздничном одеянии. Подходит к ней – Айджал встает, кланяется, но затем растерянно молодые взирают друг на друга. Первым приходит в себя Тимур, косит, вспомнив о свадебном этикете, на кумган с тазиком. Айджал улавливает это, берет (но неловко) кумган, потом, после того, как Тимур ритуально ополоснул руки, подает полотенце. Закончив своеобразное омовение, Тимур садится напротив и неожиданно смеется:

– Вам так смешно?

– Великодушно простите, но я вас... представлял другой.

– Какой именно?

Тимур подходит к Айджал, снимает с головы ее высокую конусообразную шляпу, бросает ее о пол, помогает сойти ей с возвышения и тогда обнаруживается такая картина: небольшого роста с россыпью волос Айджал и довольно атлетического сложения Тимур, который после небольшой паузы, принимается за осуществление супружеского стриптиза. Одно за другим отбрасываются пышные предметы женского туалета и тогда перед Тимуром предстает не только небольшого роста, но и вообще хрупкая девочка.

– У вас маленькие, как у горлинки, грудки, – говорит полуобнаженный Тимур, – Как вы полагаете, кто я?

Айджал закрыла глаза, прощебетала, вытирая слезы:

– Вы мой супруг.

– Пока нет, но сейчас я стану им, – говорит Тимур, берет в охапку Айджал, бросает ее на красиво обставленное ложе, прижавшись к ней, добавляет:

– Вам предстоит родить мне сына…

29

Супружеское ложе.

Айджал лежит с открытыми глазами. Тимур бредит, мечется во сне: «Где сабля?... Где сотники?», Айджал тормошит – и это не та девочка, которая нынешней ночью впервые познала радости супружеской жизни. Тимур просыпается…