Чтение онлайн

Взяв корзину с цветами, Анджали поставила ее на голову и пошла следом за наставницей, досадливо дергая углом рта.

— И не гримасничай, словно обезьяна перед священным зеркалом, — сказала Сахаджанья, даже не оборачиваясь. — Считай, я избавила тебя от очередной порции ударов по пяткам.

— Наставница Тилар говорила о мужчинах, мне было интересно, — Анджали подумала и добавила: — И обидно. Неужели и правда получится так, что мы окажемся лишь игрушками на час в руках мужчин? И невозможно удержать мужчину дольше, чем на три года?

— Она не совсем права, наставница Тилар, — сказала Сахаджанья.

Апсары прошли в маленький храм, где стояли статуи царя богов и его братьев, и в этот утренний час не было никого. Поставив корзину на пол, наставница и ученица начали плести гирлянды и раскладывать цветы на алтарях. Анджали сгорала от нетерпенья продолжить разговор, и Сахаджанья сказала, украшая статую господина Камы цветами:

— Можно удержать мужчину.

— Можно?

— Да, если ты получишь его сердце.

— Сердце? — спросила Анджали, слушая жадно. — Разве не его мы получаем, когда мужчина пленен?

— О нет. Вожделение, что испытывают к нам мужчины, не связано с сердцем. Оно связано с телом. С сердцем связана любовь. Но любовь — это майя. Магия. Она не подвластна нам. Лишь немногие владеют искусством вызывать любовь. Ты никогда не задумывалась, почему в Тринаке не поклоняются Господину-который-живет-под-землей, но чтут его супругу?

— Наставница Тилар говорила, что имя госпожи Бхайрави упоминается, потому что она дочь господина Дакши, который даровал миру законы, и внучка самого Прародителя богов, а еще она покровительствует танцам, — тут же припомнила Анджали.

— Не только поэтому. Поклоняясь Бхайрави мы втайне мечтаем получить над своим мужчиной такую же силу, как она над своим мужем. Во вселенной правят красота, знание и власть. Среди женщин красоту олицетворяет госпожа Падма, знание — госпожа Савитри, супруга Прародителя, а госпожа Бхайрави — власть. Но она живет под землей, и поэтому у женщин в нашем мире нет власти. А там внизу, в Патале, у женщин есть такое право. Поэтому говорят, что муж госпожи Бхайрави — лучший из мужей. Он никогда не посмотрит на другую женщину, а ведь об этом мечтает каждая. Но для нас это только мечты.

— Почему же он… не смотрит? — спросила Анджали.

— Потому что она завоевала его сердце, и теперь в их союзе власть принадлежит ей. Женщина всегда владеет мужчиной, чье сердце она заполучила.

— Заполучила сердце… Но как это сделать, наставница?

Сахаджанья вдруг рассмеялась, только смех получился не веселым, а горьким.

— Если бы я знала эту тайну, — сказала она, вешая последнюю цветочную гирлянду, — то не тратила бы время на обучение пустоголовых высокомерных танцовщиц, а наслаждалась бы счастьем. Заканчивай поскорее, сейчас мой урок, а я не люблю опаздывать.

6

Послеполуденный отдых каждый проводил, как хотел. В тот день отдых застал девушек на берегу пересохшей реки, возле старой плотины. Наставница Кальяни водила учениц в рощу возле заброшенной плотины — здесь было много прудов, и жара не казалась столь тяжелой.

После занятий некоторые ученицы нежились на травке, некоторые срывали в озере лотосы, а Анджали развлекала подруг танцем бахаи, исполняя его на жерди, которую держали на коленях две девушки. На потеху зрителям, Анджали перебегала по палке семенящими шажками, становилась в позу Натараджа, балансируя на одной ноге, или ловко крутилась то в одну сторону, то в другую. Хема подыгрывала ей на барабане, выстукивая бешеный ритм с таким пылом, что даже лоб ее покрылся капельками пота. Джавохири, отдыхавшая здесь же, смотрела на танец со все возрастающим неудовольствием.

— Ты похожа на обезьяну, которая пляшет на потеху публике, — сказала она.

— Ты завидуешь! — возопила Хема. — Никто не танцует бахаи так, как Анджали!

— Я могла бы и лучше, — бросила Джавохири.

— За чем же дело стало? — Анджали оперлась ладонью о жердь и сделала великолепный кувырок через голову. В воздухе мелькнули ее стройные белые ноги, и вот уже она стоит возле Джавохири, поглядывая насмешливо. — Может быть, царевна покажет нам, ничтожным, свое великое искусство? — спросила она, с нарочитой покорностью. Девушки вокруг начали обидно смеяться.

— Я бы показала, — бросила в ответ Джавохири, — да танцевать перед вами — это как кормить свиней лотосами.

— А может, боишься? — вкрадчиво спросила Анджали.

— Боюсь? Уж не тебя ли? Я берегу силы для главного испытания, и не желаю размениваться на детские пляски.

— Детские пляски? Что же тогда для тебя будет сложным танцем, о несравненная навозная царевна? — пропела Анджали, вызвав еще больший смех.

— Да уж не прыганье на палке! — огрызнулась Джавохири.

— Танец змеи? — предположила Анджали, приплясывая на месте, словно божественный танец переполнял ее существо, не давая спокойно стоять.

— Танец змеи, — подтвердила насмешливо Джавохири. — Вот где настоящее искусство.

— Так давай сравним, кто в нем более искусен и станцуем…

— Состязаться с тобой? Да я с тобой одну курицу есть не стану.

—…станцуем старой на плотине.

Воцарилась мертвая тишина, и даже Джавохири опешила.

— Анджали! — предостерегла подругу Хема, отставляя барабан.

Но в Анджали уже вселился демон, и остановиться было невозможно.

— Вызываю тебя на поединок, — сказала она раздельно. — Танец змеи, на старой плотине.

Джавохири оглянулась в поисках поддержки, но ее подруги не поспешили на помощь, а уставились с любопытством, ожидая, что она ответит. Но Анджали опередила:

— Если боишься, то признай поражение! — сказала она насмешливо.

— Еще чего, — Джавохири оттолкнула Анджали и полезла по ступеням на плотину.

— Вы с ума сошли! Сошли с ума! — причитала Ревати, заламывая руки.

— В самом деле, Анджали, — малютка Хема тоже засомневалась, — к чему так рисковать?..

Но Анджали даже не посмотрела в ее сторону и начала карабкаться следом за Джавохири.

Другие девушки тоже зашумели взволнованно и со страхом, многим казалась безрассудной подобная выходка, многие уговаривали не лазать на плотину.

Но соперницы никого не слушали. Все выше и выше поднимались по полуразрушенным глиняным ступеням две фигурки в пестрых штанишках-дхоти, и вот уже они стоят на самой вершине, так высоко от земли, что не разглядеть лиц.

— Я боюсь, очень боюсь! — Ревати обняла Хему за шею.

— Не бойся, — сказала Хема, успокаивая, скорее себя, чем подругу, — если наша Анджали что-то задумала, значит, она уверена в своих силах. Но им нужна музыка.