Чтение онлайн

Посмотрев на подаренный браслет, девочка добавила:

— Если тебе не нравятся такие вещицы, подари их мне?

Хема приложила руку к лицу, скрывая улыбку.

— Мне жаль, малышка, но мы с подругой думали, что эти подарки предназначались ей, и я ничего себе не оставила. Зато у меня есть два сладких медовых ладду, может, они подойдут? — она протянула девочке блюдце, на котором остались два ореховых ладду, замешанные на меду.

Нагини милостиво приняла подношение и тут же запихнула сладости в рот, отчего ее щеки раздулись, как у кобры, заглотившей яйцо.

— Что передать тому человеку? — спросила она, пережевывая лакомство.

— Скажи ему, что я совсем не страшная, и не откушу голову, если он подойдет и заговорит сам, — сказала Хема почти строго, но уголки её губ лукаво дёрнулись.

Девочка хихикнула, лукаво посмотрела на неё и опять поплыла к берегу. После нескольких фраз с Зайцем, она поплыла куда-то вглубь пещеры, по-змеиному извиваясь в воде, а Заяц вытащил притащил откуда-то маленькую, лёгкую лодку и весло, сел в неё и поплыл по направлению к Хеме. Он действовал веслом медленно, словно его тянули назад, а упорно не поднимал глаз, пока лодочка не ткнулась носом в пристань.

Мужчина схватился за сваю, удерживая лодку, склонил голову, изображая поклон, и застыл, глядя на свои босые ноги. Одет он был в набедренную повязку шафранового цвета, а ноги у него были человеческими — это совсем успокоило Хему. К тому же, ждать Анджали предстояло ещё долго, а тут хоть какое-то разнообразие.

Мужчина молчал, и Хема тоже молчала, разглядывая его. Лицо Зайца не поражало красотой — близко посаженные небольшие глаза, глубокая морщинка между бровями, сами брови слишком густые, щеки впалые, а губы очерченные слишком резко и слишком сурово сжаты Но Хеме оно понравилось, в нем не было той сладости и томности, что отличали жителей небесных городов. Незнакомец был так же высок, как гандхарвы, но тоньше в кости и светлее кожей. Волосы его мягкими волнами спускались на плечи, а на обнаженном торсе не росло ни единого волоска. Хема невольно припомнила слова наставницы в науке обольщения: «Один из пяти идеальных типов мужчин — ручака, благородный. Вы узнаете по сильному гибкому телу, не покрытому волосами, с шеей, подобной раковине. Цвет лица его золотистый, без бороды и пушка, цвет глаз темный, и взгляд его — жаркий, как угли в жаровне. Мужчина-ручака — искренний, велик духом, не говорит лжи и похож на аскета, потому что воздержан в пище и любви. Он скромен и стеснителен с женщинами, но поклоняется красоте».

— Я так ужасна, что ты боишься посмотреть на меня и заговорить со мной? — спросила Хема с улыбкой.

Заяц вскинул на нее глаза, и она поняла, что не ошиблась с определением типа. Он смотрел именно так, как рассказывала наставница — жарко, страстно, но без вожделения, с восторгом и мольбой. Еще никто и никогда не смотрел так на Хему, и она смутилась, хотя постаралась это скрыть. Так как он все еще молчал, она заговорила снова:

— Маленькая нагини сказала, что все те чудесные вещи, что мы с подругой находили на камне, ты сделал своими руками. Почему ты молчишь? Может, ты говоришь только на языке нагов и не понимаешь меня?

— Я не наг, — сказал он, и голос его тоже понравился Хеме — низкий, чуть глуховатый, такой же резкий, как черты его лица. — Я из данавов.

Этого еще не хватало! Данавы! Извечные противники богов! Изгнанные в Бездну за мятеж против небес! Хема невольно сделала движение, словно хотела вскочить и убежать, но данав вскинул руки, останавливая её испуганным и просительным жестом.

— Только не убегай! Я ничего не попрошу взамен! Посмотри, я сделал это для тебя, — торопливо заговорил он, поднял со дна лодки небольшой свёрток красного шёлка и протянул Хеме.

Поколебавшись, она взяла свёрток, он был совсем маленький — не больше полутора ладоней, но тяжелый.

— Что это? — Хема разворачивала подарок, чувствуя себя маленькой девочкой на празднике сластей.

Внутри оказалась статуэтка из темной бронзы. Крохотная танцовщица, в которой Хема безошибочно узнала себя. Ее собственный облик был передан с удивительной точностью — и немного короткая верхняя губа, и ямочка на подбородке, и небольшие заостренные груди. Танцовщица стояла в вызывающей позе — дерзко вскинутый подбородок, одна рука упирается в крутое бедро, одна нога чуть согнута в колене.

Пораженная мастерством литейщика, Хема долго смотрела на удивительную статуэтку, а когда хотела поблагодарить данава, обнаружила, что тот исчез. И даже след от лодочки пропал на тёмных волнах.

Когда Анджали вернулась после занятий танцами и вместе с Хемой отправилась плавать в лотосовое озеро, Хема показала подарок данава.

Выбравшись на мостки, подруги принялись разглядывать статуэтку из бронзы.

— Какой чудотворец это сделал? — спросила Анджали, то удаляя литую фигурку на расстояние вытянутой руки, то приближая к самым глазам.

После рассказа подруги, Анджали рассмеялась, увела её в комнату и достала сундучок с подарками Зайца:

— Мне следует передать это тебе. Я владею ими незаслуженно.

Хема покраснела до кончиков ушей, когда Анджали поставила сундучок ей на колени.

— Догадываюсь, кто это может быть, — сказала Анджали, погладив её по голове. — Это — Майя Данава, Волшебник из данавов. Он друг моего мужа и построил Зеркальный дворец. Говорят, он построил и виману для господина Шакры…

— Не знаю, что и подумать, а не то, что сделать, — призналась Хема с деланным смешком. — Столько подарил — и ничего не попросил взамен.

— Не мучай себя понапрасну, — посоветовала Анджали. — Пусть все идет, как идет. Законы господина Камы не действуют здесь, в Патале. Поэтому устанавливай свои собственные законы.

Хема посмотрела на подругу с удивлением.

— Ты изменилась, — сказала она медленно. — Говоришь странно и непонятно. Может, ты тоже становишься нагом?

— Может и так, — засмеялась Анджали, а про себя подумала: «А может, и наг становится человеком?».

Увидев на следующий день Зайца возле каменной колонны, Хема махнула рукой, подзывая данава. Он вытащил лодку и на этот раз подплыл очень быстро, сноровисто работая веслом. В лодке лежал новый сверток, который данав сразу же протянул апсаре.

— Зачем ты носишь мне каждый день подарки? — спросила Хема, невольно кокетничая. — Ты даришь такие красивые вещи, а мне нечем отдарить.

— Я ничего и не прошу в ответ, — поспешно заверил он. — Вот если бы ты согласилась позировать мне…

— Ты скульптор? — удивилась Хема. — Я думала, ты литейщик.

Он смущенно покачал головой:

— Нет, не скульптор и не литейщик, хотя люблю эти ремесла.

Хема указала на место рядом с собой, и данав выбрался из лодки, несмело присев на некотором расстоянии от апсары, глядя на неё искоса.

— Почему ты хочешь, чтобы позировала я? — спросила Хема. — Моя подруга Анджали гораздо красивее, и сложена идеально, как богиня. А моё тело — оно не столь совершенно. Ты это видишь, потому что сделал статуэтку похожей на меня, не польстил мне. У меня не такие крутые бёдра, и груди не похожи на перевёрнутые чаши…

На губах Зайца появилась едва заметная улыбка, и он почесал пальцем бровь, прежде чем заговорил.

— Твоя подруга красива, — видно было, что объяснение давалось ему с трудом, — но не ее я хотел бы получить моделью. Идеальное тело — мечта скульптора. Но высшее мастерство — вдохнуть в камень душу. Когда я впервые увидел тебя, что-то произошло. Наг Танду привёз тебя, ты вышла из виманы, с вызовом огляделась, потом поёжилась от ветра… И мне показалось, будто в Паталу спустилась звезда. Все засияло небесным светом. Мне понравилось, как ты смеешься, как... — он внезапно смутился. — Прости, я плохо умею говорить…