Чтение онлайн

— Посмотри-ка, похоже, это для нас? — Хема указала на сверток, а потом завертела головой. — А вон и Заяц! Опять прячется и подглядывает, — сказала она, мотнув головой в сторону берега. — Клянусь гусем Брахмы, это он оставил для тебя.

— Ты думаешь? — засомневалась Анджали.

— Я в этом уверена, — сказала Хема и прыснула. — Возьмем?

Анджали медленно покачала головой:

— А что, если это не для нас? Или это какая-то хитрость нагов? Не надо, пусть лежит.

Она решила не беспокоить Танду рассказом о новых происках его соплеменников, но на следующий день сверток алого шелка никуда не исчез, а рядом появился еще один — из зеленого шелка. А таинственный мужчина опять притаился на берегу, наблюдая за апсарами.

— Ну, что я говорила? — Хема торжествующе выпятила подбородок. — Это подарки! Он добивается твоей благосклонности, о прекраснейшая из апсар, — она шутливо поклонилась Анджали и запрыгала от нетерпения: — Посмотри, что там!

— Неудобно, — отговаривалась Анджали, хотя и ей уже было любопытно. — Да и опасно. Лучше я спрошу об этом у Танду.

Они с Хемой посидели у воды, как обычно, и ушли.

Танду, когда Анджали рассказала ему о странном свёртке, мотнул головой совсем как Хема и ответил, что никакой опасности нет, это подарки, и их вполне можно взять.

— Кто их оставляет? И зачем? — Анджали попыталась заглянуть мужу в лицо, но он упорно отводил глаза.

— Приказать можно ребенку, — не совсем понятно объяснил он, — взрослому не прикажешь. Но это существо не причинит вам вреда.

— Но кто он? Наг? — продолжала допытываться Анджали.

— Он просил не говорить, — Танду наконец-то посмотрел ей в глаза, взял её лицо в ладони и поцеловал долгим нежным поцелуем.

На том расспросы и закончились.

На следующий день свёртков было уже три, и Анджали с Хемой не выдержали. Развязав золотистые шнуры, они обнаружили вещи удивительной красоты — браслет из золотой проволоки, кольцо с зеркальцем, ножные браслеты из серебра с серебряными же колокольчиками, тонко звеневшими при малейшем движении. Апсары, видевшие много красивых украшений, были удивлены и восхищены тонкостью работы подземных мастеров. Как живые стелились на браслетах цветы и травы, и даже мелкие детали ковки были четкими, без единой неправильной линии. Когда женщины впервые развернули свертки, Заяц вышел из-за каменного столба и даже прижал руки к груди, взволнованный происходящим.

— Что я говорила, — сказала Хема, подмигивая Анджали. — Забирай всё. Эти красивые вещички понадобятся тебе, когда вернёшься в наш мир.

«Когда я захочу покорить царя богов», — мысленно сказала Анджали, а на сердце снова отчего-то стало тяжело.

Подаренные украшения она убрала в шкатулку и не могла даже взглянуть на них во второй раз, не то что надеть. Как будто надеть их — означало ударить Танду кинжалом в спину.

Глядя на Хему, Анджали вдруг поняла, что завидует ей. Подруге пришлось пережить то, чего Анджали благополучно смогла избежать, но вместе с этим Хема ничуть не изменилась — всё тот же весёлый нрав, всё та же пылкость. Она, действительно, была как волна — легкая, игривая, умеющая с одинаковым безразличием обнимать любого, кто войдет в её волны. Она всё так же насмехалась над Джавохири и её подругами, мечтала, как всё будет прекрасно, когда Анджали вернётся, презирала нагов и людей и считала, что лучшее место в мире — это гора Сумеру и небесные города.

А вот в себе Анджали видела всё большие и большие изменения. Как будто из неё по частичкам вынимали душу и вкладывали чью-то другую душу — тоже беспокойную, но не дерзкую, пылкую, но не буйную, самолюбивую, но не высокомерную…

Это происходило и раньше, но только сейчас, после приезда Хемы, Анджали осознала это — и испугалась. С одной стороны, ей хотелось стать снова прежней, такой, как Хема. Знать, чего она хочет — слава, богатства, покровительство высших богов — и не сомневаться в правильности своего пути. С другой стороны, Анджали понимала, что никогда не будет прежней. Внутренний протест против дхармы разрастался, креп, и всё чаще она задумывалась — почему боги допускают такую несправедливость? Почему рождение определяет, будешь ли ты жить в почёте, пользуясь свободной волей, или будешь всегда подчиняться, всегда угождать, всегда быть обязанной доставить удовольствие, не имея права полюбить самой…

Она попыталась заговорить об этом с Хемой, но встретила только изумлённое непонимание. Хема даже спросила, здорова ли она, и не действует ли на неё какое-нибудь змеиное колдовство.

Анджали принудила себя улыбнуться, на этом разговоры закончились. Но оставались мысли, от которых вся жизнь рушилась, как дворец, построенный из песка. Чтобы не думать, не мучиться, Анджали с головой уходила в занятия танцами. Она почти истязала себя тренировками, потому что заставляя трудиться тело, можно было хоть немного отвлечься от тяжёлых и неприятных раздумий. Порой она ловила себя на том, что нарочно затягивала тренировку, чтобы поменьше общаться с Хемой. А ведь сначала была такая радость от встречи…

В то время, пока подруга бесконечно совершенствовалась в искусстве танца, Хема была предоставлена самой себе. Чаще всего она ждала Анджали, валяясь на постели и поедая сладости, или сидя на мостках, болтая ногами в воде и глядя, как колышутся на тёмных волнах каменные разноцветные лотосы. Прошло ещё два или три дня, когда в один из таких часов отдыха, когда Хема любовалась каменными цветами, резные листья вдруг раздвинулись, и прямо у её ног вынырнула девочка-нагини — очень красивая, круглолицая, с крепкими маленькими ушками, мочки которых оттягивали золотые серьги с крупными рубинами. Нагини ещё не умела скрывать свою змеиную сущность, и глаза ее горели красноватыми огоньками, а между пурпурных губ то и дело мелькал раздвоенный язычок.

— Ты — апсара с небес? — спросила девочка, разглядывая Хему так же, как та только что рассматривала каменные лотосы.

— Да, — осторожно ответила Хема, невольно подтягивая ноги.

— Хм… — девочка поднялась из воды до половины туловища и опёрлась ладонями о пристань. — Вас там, наверху, плохо кормят, что ты такая маленькая? Ты уже взрослая, а я больше тебя.

— Кормят хорошо, просто я такая от рождения, — Хеме стало смешно, да и маленькая нагини держалась доброжелательно, хотя и без излишнего почтения.

Но с ней Хема не испытала того панического ужаса, который всегда чувствовала в присутствии змеелюдей.

— Один человек там, в гроте, — девочка указала в сторону берега, — спрашивает у тебя, почему ты не носишь его подарков. Он говорит, если тебе не нравится, то скажи, что бы ты хотела получить.

Хема оглянулась и увидела Зайца. Он стоял, наполовину спрятавшись за каменную колонну, вполоборота, словно боясь повернуться лицом к Зеркальному дворцу, и лишь искоса поглядывал на апсару и нагини, и сразу отводил взгляд.

— А почему он послал тебя, малышка, а не обратился ко мне сам? — спросила Хема, едва удерживаясь, чтобы не расхохотаться.

Вот ведь забавно получилось! А они-то думали, что таинственный поклонник подносит подарки Анджали.

Девочка пожала плечами:

— Не знаю. Он дал мне вот этот браслет, — она с гордостью показала Хеме серебряный браслет тонкой чеканки, — и попросил заговорить с тобой. Так что ему передать?

Хорошенькой змейке начала надоедать болтовня, она нетерпеливо пристукивала ладонями по пристани, и глаза ее всё ярче вспыхивали рубиновыми искрами.

— Передай ему, что мне все очень понравилось, но я смущена такими богатыми подарками, — поторопилась ответить Хема.

Нагини кивнула и оттолкнулась от мостков, поплыв к берегу. В воде мелькнул гибкий и сильный змеиный хвост, и вот уже Хема видела, как девочка подплыла к берегу и заговорила с Зайцем. Тот высунулся из-за колонны, жадно слушая, что-то сказал, и девочка-нагини снова поплыла к Хеме.

— Он говорит, что ты очень красива и достойна самых лучших подарков, — передала она. — А те, что он отправлял — это всего лишь жалкие творения его рук. Он спрашивает, что тебе понравилось больше всего, и что еще ты хотела бы получить.