Чтение онлайн

«Я — искусствовед, я разбираюсь в шедеврах».

Черт возьми, Ветрова. Кажется, я начинаю понимать, почему этот спектакль может мне понравиться гораздо больше, чем я планировал.

Я поправил пиджак и шагнул в зал, вслед за своей женой. Теперь я хотел увидеть ее. И, возможно, даже поцеловать. На этот раз — без камер.

Я уже видел её. Кира стояла чуть в стороне от толпы гостей, держа бокал с водой. Она выглядела немного уставшей, но всё равно невероятно красивой. Мне хотелось просто подойти, обнять её за талию и, может быть, даже увести отсюда пораньше. К чёрту эти светские беседы.

— Дамир, постой.

Рука, схватившая меня за локоть, была цепкой, как капкан. Я замер, сжав челюсти. Только не сейчас.

Я обернулся. Регина. Она смотрела на меня снизу вверх, в глазах плескалась какая-то лихорадочная решимость.

— Мне нужно к жене, Регина, — холодно бросил я, пытаясь высвободить руку. — Не думаю, что нам есть о чём говорить.

— Есть, Дамир. И это срочно.

Она потянула меня в сторону, подальше от центра зала, к нише, скрытой за тяжелой портьерой. Я упирался.

— Регина, хватит. Меня ждет Кира.

— Подождет твоя Кира! — выплюнула она это имя, как что-то грязное, и с силой дернула меня на себя.

Чтобы не устраивать сцену на глазах у всех, мне пришлось сделать несколько шагов за ней. Мы оказались в полумраке, отрезанные от общего шума.

— Зачем ты это делаешь? — я стряхнул её руку, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Потому что я не могу больше молчать, — она шагнула ко мне, почти прижимаясь грудью. — Дамир, я ошиблась. Аллах видит, как сильно я ошиблась, когда выбрала твоего брата. Я думала… я не знаю, чем я думала. Но у меня всё ещё есть чувства к тебе. Я знаю, что и ты меня не забыл.

Я смотрел на неё и не верил своим ушам.

— Ты бредишь? Ты сама ушла. Ты вышла замуж за моего брата.

— Это было помутнение! — её голос сорвался на шепот. — А эта… эта твоя Кира? Посмотри на неё. Она же тебе не пара. Пустышка, безродная, она здесь чужая. Она никогда не поймет наши традиции, не поймет тебя так, как я. Она просто тянет тебя вниз, Дамир.

— Зачем ты мне всё это говоришь? — перебил я её, чувствуя, как злость пульсирует в висках. — Ты хочешь разрушить и мою семью тоже?

Я бросил взгляд через её плечо, в зал. Кира всё ещё стояла там. Она смотрела прямо на нас. Я ожидал увидеть обиду, ревность, вопрос в глазах. Но вместо этого…

Она подмигнула.

Да, чёрт возьми, она просто взяла и подмигнула мне, а потом слегка качнула головой, словно говоря: «Развлекайся».

Меня накрыло волной ярости. Я тут стою, отбиваюсь от прошлого, которое лезет мне в душу, а моей жене смешно? Ей всё равно? Или она настолько уверена в себе, что её это забавляет?

Я был зол на Регину за её наглость. И был чертовски зол на Киру за это спокойствие.

— Дамир, посмотри на меня, — Регина снова схватила меня за руку, вырывая из мыслей.

Она потянула меня еще дальше, за угол коридора, где нас вообще никто не мог видеть.

— Что ты…

Я не успел договорить. Регина резко обвила мою шею руками и впилась в губы поцелуем. От неё пахло тяжелыми духами, и этот запах вызвал у меня тошноту. Это было неправильно, противно, чуждо.

Я уже набрал воздух, чтобы оттолкнуть её, грубо и навсегда, как вдруг…

— Дамир! Дамир!!! О Аллах, убереги!

Голос матери. Он прозвучал не просто громко — в нём был животный ужас.

Этот крик словно ледяной водой окатил. Я с силой отшвырнул от себя Регину. Она ударилась плечом о стену, но я даже не посмотрел на неё.

Я вылетел из-за угла.

Толпа расступалась. Мама стояла на коленях, закрыв рот рукой, а рядом с ней…

На земле лежала Кира.

Злость мгновенно испарилась, сменившись ледяным страхом, сковавшим сердце. Я подбежал к ней в два прыжка, рухнул на колени рядом. Она была без сознания. Кожа бледная, почти прозрачная, покрытая липким потом. Дыхание поверхностное.

— Кира! — я похлопал её по щекам. Никакой реакции. — Сумку! — рявкнул я, оглядываясь на застывших гостей. — Где её сумка?! Живо!

Кто-то из официантов подбежал и протянул мне её маленький клатч. Руки не дрожали — включился режим автопилота. Я вытряхнул содержимое на ковер. Помада, телефон… Вот он.

Оранжевый пенал. Глюкагон ГипоКит.

Я знал, что делать. Я учил это. Я заставил её показать мне, на всякий случай.

Сорвать оранжевый колпачок с флакона. Снять защиту с иглы шприца. Проткнуть резиновую пробку. Ввести жидкость во флакон с порошком. Не вынимая иглы, встряхнуть. Раствор стал прозрачным.

— Дамир, сынок, что с ней? Она умирает? — рыдала мама где-то сбоку.

— Нет, — процедил я сквозь зубы. — Она не умрет.

Я набрал раствор обратно в шприц. Поднял его вверх, выпустил лишний воздух.

Вдох.

Я вонзил иглу в дельтовидную мышцу и нажал на поршень до упора.

Я чувствовала себя королевой. Нет, богиней возмездия в розовом шелке.

Адреналин после стычки с Каримом бурлил в крови, как шампанское. Я только что отказалась от целого состояния, от безбедной жизни предательницы, и, черт возьми, это было приятнее, чем любой чек. Я уделала этого скользкого типа, защитила своего «фиктивного» мужа и вышла из битвы с гордо поднятой головой.

Я вернулась в зал, ища глазами Дамира. Мне хотелось подойти к нему, дерзко улыбнуться и сказать: «Твой брат — идиот, но я с ним разобралась. С тебя причитается».

И я нашла его.

Он стоял у дальней стены, но не один.

Регина.

Эта черная вдова вцепилась в его локоть мертвой хваткой. Я видела ее профиль — напряженный, хищный, почти истеричный. Она что-то горячо шептала ему, заглядывая в глаза, тянула его прочь от гостей, в тень портьер.

В груди кольнуло. Совсем чуть-чуть. Словно маленькая иголка ревности. Но я тут же задавила это чувство каблуком логики.

«Спокойно, Ветрова, — сказала я сама себе. — Это же именно то, чего он хотел».

Дамир не выглядел счастливым. Он выглядел раздраженным, пытался высвободить руку, но Регина тащила его с настойчивостью бульдозера.

«Игра началась, — пронеслось в голове. — Все идет по плану. Она сломалась. Она не выдержала нашего спектакля, не выдержала моего розового платья, того поцелуя у алтаря и моей наглости. Она поплыла. Сейчас она будет умолять его вернуться, будет унижаться, предавая своего драгоценного Карима».