Чтение онлайн

— Репутацию? — переспросила жена. Голос был тихим, вибрирующим.

— Ну да, милочка, — Лейла поджала губы, брезгливо поправив салфетку. — Танцы на шесте, скандалы… Мы люди консервативные. У Рустама бизнес, статус. Появление внебрачной дочери с таким… бэкграундом — это удар. Мы готовы помочь финансово, чтобы замять это, но вводить вас в семью…

Стеклянная ножка бокала в руке Киры издала жалобный треск.

Я накрыл ее руку своей ладонью. Жестко. Прижимая к столу.

— Кира.

Она медленно повернула голову ко мне. В ее глазах бушевал пожар. Секунду мы смотрели друг на друга. Я давил взглядом: «Не смей.».

Она сделала глубокий вдох. Ее грудь высоко поднялась и опала.

А потом произошло чудо. Или просто сработал тот самый стержень, о котором говорила ее мать.

Кира разжала пальцы, отпуская треснувший бокал. Улыбнулась.

Это была не добрая улыбка. Это была улыбка акулы, которая только что решила, что мелкая рыбешка не стоит усилий по пережевыванию.

Она повернулась обратно к Амирову и его жене. Вся ее поза изменилась. Исчезла нервозность, исчезла готовая вырваться наружу истерика. Осталась только ледяная, деловая собранность.

— Лейла… простите, не знаю вашего отчества, — произнесла Кира ровным, спокойным голосом. — Вы, кажется, неправильно поняли цель этой встречи.

— Что? — жена Амирова опешила от такой смены тона.

— Я здесь не для того, чтобы проситься к вам в семью, — Кира откинулась на спинку стула, копируя мою вальяжную позу. — У меня есть семья. У меня есть мать, которая стоит десяти таких, как вы. И у меня есть муж, — она на секунду сжала мою руку, — чей статус и состояние позволяют мне не думать о ваших «финансовых подачках».

Амиров крякнул, с интересом глядя на дочь.

— Поэтому давайте опустим сантименты, слезы умиления и обсуждение моего морального облика. Мне не нужна ваша любовь, Рустам, — она посмотрела отцу в глаза. — И мне не нужна ваша фамилия. В моем паспорте стоит фамилия Тагирова, и этого мне вполне достаточно.

— Тогда зачем ты здесь?

Кира наклонилась вперед, опираясь локтями о стол. Теперь она говорила как партнер. Как игрок, у которого на руках все козыри.

— Затем, что у нас есть общий враг. И общая проблема.

— Карим, — кивнул Амиров.

— Именно. Мой деверь, решил поиграть в бога. Он слил мои фото, он оскорбил меня, он пытается уничтожить бизнес моего мужа. Но самое главное — он перешел дорогу мне. А я, знаете ли, злопамятная. Видимо, гены.

Она выразительно посмотрела на мужчину. Тот криво улыбнулся.

— И чего ты хочешь?

— Я хочу его закопать, — просто ответила Кира. Никакой кровожадности, сухая констатация факта. — Не физически, конечно. Уголовный кодекс мы чтим. Я хочу уничтожить его репутацию, его бизнес и его эго. Я хочу, чтобы он потерял всё: тендеры, уважение отца, влияние.

— Жестко.

— Справедливо. Вы строительный магнат. Дамир сказал, что вы заходите на московский рынок и вам интересны те же объекты, на которые нацелился холдинг Тагировых под руководством Карима.

— Допустим.

— Дамир перекрыл ему кислород с технологиями. Но у Карима все еще есть административный ресурс и деньги отца. А у вас, Рустам, есть связи в министерстве и возможность перебить его ставки.

Она говорила четко, грамотно, оперируя фактами. Очевидно она готовилась. Я смотрел на нее и чувствовал, как меня распирает гордость. Моя девочка. Моя королева.

— Мы предлагаем альянс, — продолжила Кира. — Дамир дает вам технологии и свои патенты на льготных условиях. Вы используете их, чтобы забрать тендеры у Карима. Мы с Дамиром получаем моральное удовлетворение и крах его брата. Вы получаете госконтракты и прибыль. Все в выигрыше. Кроме Карима.

В кабинете повисла тишина.

Лейла сидела, хлопая накрашенными ресницами. Она явно ожидала сцены из мексиканского сериала с рыданиями и просьбами о прощении, а попала на совет директоров.

Амиров смотрел на Киру. Долго. Внимательно.

Потом перевел взгляд на меня.

— Ты ее научил?

— Муж и жена одна сатана. Кажется так говорят.

Амиров снова посмотрел на дочь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но он быстро его спрятал. Протянул руку через стол. Не мне. Ей.

— Я согласен. Мы утопим щенка.

Кира посмотрела на его широкую ладонь. Секунду она колебалась. Я видел, как ей трудно коснуться человека, который предал ее мать. Но она справилась.

Протянула свою руку и сжала его пальцы.

— Договорились. Но учтите, это только бизнес. Никаких семейных ужинов.

— Как скажешь, — Амиров не убрал руку сразу. Он сжал ее ладонь чуть крепче, словно проверяя на прочность. — Ты очень похожа на мать, Кира. Но характер у тебя… мой.

— Надеюсь, что нет, — отрезала она, выдергивая руку. — Я своих не бросаю.

Удар достиг цели. Амиров помрачнел.

— Мы закончили? — Кира встала, одергивая жакет. — У нас с мужем еще много дел. Молодожены, сами понимаете.

— Когда говоришь у твоего отца благотворительный вечер? — вдруг спросил он меня.

Едва двери лифта сомкнулись, отрезая нас от посторонних глаз и гула ресторана, маска «железной леди» мгновенно спала с лица Киры. Плечи, которые она держала так ровно, вдруг обмякли. Она прислонилась спиной к холодной зеркальной стене и медленно сползла вниз, закрыв лицо руками.

— Господи… — выдохнула она глухо, в ладони. — Меня сейчас вырвет.

Я тут же опустился рядом. Притянул ее к себе, чувствуя, как ее бьет мелкая дрожь.

— Ты была великолепна, — прошептал я, целуя в макушку, вдыхая запах ее волос, который успокаивал меня самого. — Просто невероятна.

Она отняла руки от лица и посмотрела на меня.

— Я не перегнула? Ну, там, про твоего брата… Меня просто такая злость накрыла, когда эта женщина начала говорить про мою мать, про репутацию…

Я взял ее лицо в ладони, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

— Нет. Ты не сказала ничего такого, о чем я сам не думаю. Ты молодец. Ты все сделала идеально.

— Мне показалось, Амиров сейчас прикажет охране вышвырнуть нас, — нервно хихикнула она.

— Наоборот, — я усмехнулся, стирая большим пальцем смазавшуюся помаду с уголка ее губ. — Ты говорила на его языке. Если бы ты начала плакать или оправдываться перед его женой, он бы тебя раздавил. А так… ты заставила его себя уважать. Ты видела, как он смотрел? Он увидел в тебе не бедную родственницу, а партнера.