Чтение онлайн

Он на секунду замешкался, а потом с каменным лицом сунул руку во внутренний карман дорогого пиджака и выложил на белоснежную скатерть леденец. Обычную «Барбариску».

Я прыснула. Этот грозный мужчина, которого боялась половина города, носил в кармане «Барбариску» для своей проблемной жены.

— А ты говоришь — цветы, — я забрала конфету, разворачивая фантик. — Дамир, любой идиот может заказать доставку ста и одной розы. А вот носить с собой сахар и знать, как купировать гипогликемию — это высший пилотаж. Это уровень «Бог». Или уровень «Маньяк-контролер», я еще не решила.

— Склоняюсь ко второму.

— В любом случае, это круче, чем знать мой любимый цвет. Потому что мертвой мне будет фиолетово, какого цвета гроб, а живой я могу и сама себе цветы купить.

Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах плескалась смесь недоумения и странного, тяжелого тепла. Он явно не привык к такой логике. Женщины в его мире, наверное, дули губы из-за отсутствия внимания к мелочам, а я радовалась тому, что он готов к моей возможной коме.

— Ты ненормальная — наконец выдохнул он, и в этом слове было больше эмоций, чем в любом признании в любви.

— Знаю, — лучезарно улыбнулась, подпирая щеку рукой. — Сложно со мной?

— Пиздец как сложно, — честно ответил, даже не пытаясь сдерживать выражения. — Ты как хождение по минному полю. Никогда не знаешь, где рванет: то ли я платье не похвалил, то ли спас жизнь, но не тем способом.

— Зато адреналин, — подмигнула. — Держит в тонусе. Не дает превратиться в скучного богатого дядьку с пузом.

Дамир усмехнулся, покачав головой.

— Заказывай мясо, романтик. Иначе я начну кусаться от голода, и тогда ты узнаешь еще один факт обо мне: я становлюсь очень неприятной женщиной на пустой желудок.

— Этот факт я уже выучил. Наизусть.

День Икс.

Звучит пафосно, как название дешевого боевика, где главный герой в слоу-мо уходит от взрыва, не оборачиваясь. Хотя, учитывая, что сегодня мы идем на юбилей фонда отца, взрыв там гарантирован. И в роли детонатора выступает не тротил, а моя жена и ее новообретенный папочка Амиров.

План был прост: мы приходим, улыбаемся, машем ручками, а потом появляется Рустам Амиров и раскатывает моего брата в тонкий блин, объявляя о том, что «Амир-Групп» забирает все тендеры. Шах, мат, занавес, вынос тела Карима. Идеально.

В теории.

На практике же я стоял перед зеркалом в своей гардеробной и пытался понять, в какой момент моя жизнь превратилась в ситком.

Ильдар со своими советами по «ухаживанию» должен гореть в аду. Я, как последний идиот, послушал его. Решил, так сказать, закрепить успех после примирения и добавить романтики. Купил цветы. Пятьдесят пять роз. Красных. Длинных. Дорогих. Думал, зайду с козырей.

Ага, конечно.

Кира посмотрела на букет так, словно я принес ей дохлую кошку. «Пятьдесят пять? — спросила она с таким искренним недоумением, что я почувствовал себя школьником-двоечником. — Дамир, это что за цифра? Юбилей какой-то? Или ты просто посчитал количество раз, когда я тебя выбесила за неделю, и решил округлить?».

Я попытался объяснить, что это просто красивое число. Красивое, мать его, нечетное число! Но нет. Оказывается, пятьдесят пять — это «ни туда, ни сюда». Это несерьезно.

Ладно. Я стиснул зубы. Учел ошибки. На следующий вечер привез сто одну розу. Огромный веник, который еле пролез в лифт. Думал, ну теперь-то точно растает. Упадет на шею, скажет, какой я великолепный.

И что я услышал?

«Боже, Тагиров, ни какой оригинальности. Ты бы еще огромного плющевого медведя подарил».

Я тогда чуть не сожрал этот букет вместе с шипами.

С ней невозможно. У нее логика не женская, а инопланетная.

Сначала ей плевать на цветы, потом ей не нравится количество, а потом — сама концепция. Я сделал вывод: больше никакого Ильдара и никакой романтики из учебников. Живем как на пороховой бочке — и слава богу. Хаос — наша стихия.

Но цветы — это было полбеды.

Сегодня утром эта женщина решила, что она теперь не только повелительница моего сердца и нервной системы, но и моего шкафа.

Я стоял посреди собственной гардеробной, которая по площади могла бы сойти за однушку в пределах МКАДа, и чувствовал, как у меня начинает дергаться левый глаз.

Пусто.

Полки, где обычно висели мои идеальные, темно-синие, графитовые и серые костюмы, были девственно чисты. Ни одной вешалки. Ни одной, мать ее, рубашки.

В центре комнаты, на специальной стойке, висел один-единственный комплект одежды. Одинокий, как последний патрон в обойме.

И он был черным.

Не просто черным. Это была черная дыра, поглощающая свет и мое терпение. Черный смокинг. Черная рубашка. Черные туфли. Даже запонки, лежащие рядом на бархатной подставке, были из черного оникса.

— Ветрова! — рявкнул я так, что, кажется, звякнули люстры в коридоре. — Ты что, устроила распродажу моего имущества?! Где мои вещи?!

Дверь гардеробной открылась, и на пороге появилась моя жена. Она уже была при параде — в длинном шелковом халате, с бокалом шампанского в одной руке и с таким выражением лица, будто она только что изобрела лекарство от рака, а я тут мешаю ей получать Нобелевскую премию.

— Не ори, — спокойно сказала она, делая глоток. — Твои вещи в химчистке. Или на благотворительности. Я еще не решила.

— В смысле «в химчистке»?! — я ткнул пальцем в одинокий костюм. — Мне через час выезжать! Я что должен надеть? Это?

— Это. Total black. Тренд сезона.

— Кира, это не тренд! Это костюм гробовщика! Или наемного убийцы, который идет на дело! Я генеральный директор, а не персонаж из «Джона Уика»!

— Именно! Мы сегодня идем хоронить карьеру твоего брата, Дамир. И мы должны выглядеть соответственно. Траур по его амбициям. Это символично.

Я задохнулся от возмущения.

— Символично? Ты издеваешься? В этом я буду выглядеть как… как злодей из комиксов!

— Ты и есть злодей, милый, — она подошла ко мне, поставила бокал на столик и провела ладонью по груди. — Ты собираешься уничтожить родного брата с помощью моего отца. Ты — главный антагонист этого вечера. Так прими эту роль. Хватит притворяться хорошим мальчиком в синем костюмчике. Будь плохим парнем. Мне такие больше нравятся.

Она подняла глаза и посмотрела на меня так, что весь мой гнев превратился в пыль. В её взгляде было столько обещания, столько огня, что я мгновенно забыл про свои любимые синие костюмы.