Чтение онлайн

— Добро пожаловать в реальный мир, Нео, — хмыкнула я, пытаясь разглядеть свое лицо в зеркале заднего вида.

Губы припухли и горели, на шее расцветало красное пятно (вот же мстительный гад!), а волосы выглядели так, будто я ехала, высунув голову в окно. Что, в принципе, недалеко от истины. Я попыталась пригладить этот хаос, но быстро поняла, что без расчески тут делать нечего.

— Я выгляжу как женщина легкого поведения, которую покатали на тракторе.

— Ты выглядишь как женщина, которую хорошо… любили, — исправил Дамир, расстегивая ремень. — И перестань дергаться.

Мы вышли из машины. Воздух здесь был другим — пахло прелыми листьями, дымом из чьей-то бани и сыростью. Осенняя грязь тут же попыталась засосать мои кроссовки (слава богу, я не надела шпильки, иначе оставила бы их здесь навечно).

Дамир обошел машину и взял меня за руку. Его пальцы переплелись с моими — жестко, уверенно. Он оглядывал двор хозяйским, оценивающим взглядом: тут крыша просела, там забор заваливается. Я видела, как в его голове уже работает калькулятор и план реконструкции.

— Расслабься, Боб-Строитель, — шепнула я, сжимая его ладонь. — Мы здесь не для ремонта. Имей в виду: мои братья — это не совет директоров. Они простых путей не ищут и вежливости не обучены.

— Я справлюсь.

Мы прошли по скрипучим мосткам к крыльцу.

Сердце колотилось где-то в горле.

Я подняла руку и постучала.

Тишина. Потом послышались тяжелые шаги, от которых, казалось, вибрировали половицы в прихожей.

Замок щелкнул, и дверь распахнулась.

На пороге стоял Рома. Мой средний брат.

Он был огромным. Если Дамир был высоким и жилистым, как атлет, то Рома был похож на шкаф, который забыли вынести из спортзала. Широкий, квадратный, в майке-алкоголичке, открывающей забитые татуировками руки, и в трениках с пузырями на коленях.

Рома окинул нас взглядом. Сначала меня — с прищуром, оценивая мой растрепанный вид, опухшие губы и «творческий беспорядок» на голове. Потом перевел тяжелый взгляд на Дамира, который выглядел как инопланетянин в своем дорогом джемпере на фоне нашего облупившегося крыльца.

Губы брата растянулись в кривой ухмылке, обнажив щербинку между зубами.

— О, явилась, — пробасил он, лениво почесывая живот через майку. — Блудная дочь вернулась. Чего, бордель закрыли на санобработку, или тебе отгул дали за стахановский труд?

Я почувствовала, как Дамир рядом со мной мгновенно превратился в камень. Воздух вокруг него, казалось, затрещал от напряжения. Его пальцы выпустили мою ладонь, сжимаясь в кулак, и он сделал резкий, угрожающий шаг вперед.

Он не понимал. В его мире за такие слова бьют морду или уничтожают бизнес. Он воспринял это как прямое оскорбление, которое нужно смыть кровью.

Но я знала Рому. Это был его язык любви. Кривой, грубый, но любовь.

Я быстро выставила руку, упираясь ладонью в твердую, как бетонная плита, грудь мужа, останавливая его рывок.

— Тихо, Волков, свои, — шепнула я ему, чувствуя, как бешено колотится его сердце под моей ладонью.

Дамир замер, сверля Рому уничтожающим взглядом, но с места не сдвинулся.

Я повернулась к брату и расплылась в такой же наглой ухмылке.

— На повышение пошла, Рома. Теперь я там генеральный директор по связям с общественностью. А ты чего в проходе застрял? Раскабанел на маминых пирожках так, что в двери не проходишь, или просто забыл, как ноги переставлять?

Рома загоготал — громко, раскатисто, так, что с крыши, кажется, вспорхнули голуби.

— Язва, — с одобрением констатировал он, наконец отлепляясь от косяка и освобождая проход. — Мелкая, а яду на троих хватит. Заходите, чего встали? Предупреждаю мать злая.

Он посторонился, пропуская нас в темную прихожую, пахнущую старой обувью и жареным луком.

— А это что за франт с тобой? — кивнул он на Дамира, когда мы перешагнули порог. — Охрана? Или ты его в карты выиграла? Вид у него такой, будто он сейчас санитаров вызовет.

Дамир медленно повернул голову к Роме. В тесном коридоре два этих огромных мужика смотрелись как два медведя в одной берлоге.

— Муж, — коротко бросила я, снимая кроссовки.

Рома поперхнулся воздухом. Его глаза округлились.

— Кто?!

— Муж, Рома. Законный. Со штампом и кольцом.

Брат перевел взгляд на Дамира, потом на меня, потом снова на Дамира.

— Да ладно? Этот? Тебя? Замуж?

— А что не так? — процедил Дамир ледяным тоном.

Уф, а это мы только в прихожую вошли. Может и правда нужно было приехать одной.

Рома хмыкнул, ничуть не впечатлившись.

— Да нет, все так. Просто я думал, у тебя вкус получше будет, мужик. Она ж бешеная. Мы думали, ее только в цирк сдать можно, тигров пугать.

— Рома! — рявкнул из глубины дома голос мамы. — Кто там пришел?

— Кирка приехала! — гаркнул он в ответ. — И мужика какого-то притащила! Говорит, муж!

Из кухни послышался грохот, будто кто-то уронил кастрюлю.

— Проходи, — Рома хлопнул Дамира по плечу своей тяжелой лапой так, что обычный человек сложился бы пополам. Дамир даже не шелохнулся, только брезгливо скосил глаза на руку брата.

Я взяла Дамира за руку, чувствуя, как его пальцы сжимают мои до боли.

— Ты как?

— Я пытаюсь понять, — ответил он тихо, наклоняясь к моему уху, — это у вас такой вид психологического насилия или вы реально так общаетесь?

— Мы так живем. Добро пожаловать в семью, дорогой. Держись. Там еще четверо таких же. И ради бога не принимай все близко к сердцу, то что они говорят.

Мы прошли дальше по коридору, где половицы скрипели под ногами так жалобно, словно умоляли о пощаде. Воздух в доме был густым, плотным, настоянным на запахе жареного лука, старой древесины, мужского дезодоранта и какой-то неуловимой, уютной тесноты.

Гостиная, в которую мы попали, была крошечной для того количества тестостерона, что в ней находилось. Обои в цветочек, явно поклеенные еще при царе Горохе, местами отходили от стен, а в углу бормотал старый телевизор. Но главным элементом интерьера была не мебель.

Главным было то, кто на ней сидел.

Диван, старый, продавленный, накрытый пледом в клетку, казалось, сейчас треснет по швам и рассыплется в труху. На нем, плечом к плечу, как атланты, уставшие держать небо, сидели мои братья.