Чтение онлайн

Я прищурилась.

— Это еще почему?

— Потому что ты едешь к маме в хрущевку, а не на прием к английской королеве. И потому что в этом платье у тебя видно… слишком много души.

— У меня красивая душа, Тагиров. И ноги тоже ничего.

— Я в курсе про ноги. Но смотреть на них буду только я. Надень джинсы.

— Еще чего!

— Кира, — в его голосе прозвучали предостерегающие нотки.

— Дамир.

Мы сверлили друг друга глазами.

Но за моим внешним упрямством и демонстративной стервозностью скрывалось кое-что еще. Я смотрела в его черные, жесткие глаза, и вместо того, чтобы злиться по-настоящему, вдруг почувствовала, как внизу живота всё сжимается в тугой, пульсирующий узел.

Ну, вот как он это делает? Раньше бы я разнесла все к чертям, что бы сделать все по своему. А сейчас, любая наша перепалка, это «бабочки в животе» и мокрые трусы.

Я остро, до дрожи в коленях хотела, чтобы он перестал говорить. Я хотела, чтобы он шагнул ко мне, грубо прижал к стене, вдавливая своим твердым телом в жесткую поверхность, и заставил меня замолчать единственным действенным способом.

Хотела чувствовать его тяжелые руки на своей талии, хотела, чтобы он смял эту дорогую ткань или сорвал её вовсе. Мне нужно было, чтобы он выбил из меня этот мандраж перед встречей с мамой, выжег страх своим весом, своей властью, своим запахом. Я хотела, чтобы он доказал, что эти ноги — и всё, что выше — действительно принадлежат только ему. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Мои губы приоткрылись, я неосознанно провела по ним языком, и дыхание сбилось, став прерывистым и тяжелым.

Дамир прищурился.

Он заметил. Конечно, он заметил.

Его взгляд изменился мгновенно — из раздраженно-делового он стал темным, тягучим, сканирующим.

Да… иди ко мне. Возьми меня…

Дамир медленно оттолкнулся от косяка. Воздух между нами наэлектризовался так, что, казалось, искры посыплются. Он сделал шаг ко мне — хищный, плавный, неотвратимый.

Господи боже мой. Как я раньше без него жила…

— Ты нарываешься, жена, — прорычал он тихо, вибрирующим баритоном, от которого у меня мурашки побежали по внутренней стороне бедер.

Я вспыхнула, чувствуя, как жар заливает лицо, но взгляда не отвела. Я буквально чувствовала фантомное касание его рук на своем теле.

В этот момент из гостиной донесся бодрый голос Ильдара, разрушая густую, пропитанную эротикой атмосферу, как кирпич, брошенный в витрину:

— Эй, голубки! Вы там долго еще ворковать будете? Кофе остывает, а графики сами себя не нарисуют!

Я разочарованно выдохнула, чувствуя, как реальность возвращается, окатывая холодной водой.

— О, слышишь? Твой друг пришел. Отлично.

Я бросила платье на кровать и подошла к Дамиру вплотную, почти касаясь его грудью. Подняла руки и начала поправлять воротник его рубашки, намеренно касаясь пальцами горячей кожи на его шее.

— Иди и скажи ему, что у тебя сегодня выходной. Семейные обстоятельства. Форс-мажор. Жена в истерике… или в экстазе. Выбери любой вариант.

Дамир перехватил мою руку, сжимая запястье своими длинными пальцами. Он поднес мою ладонь к своим губам, не отрывая от меня взгляда, полного обещаний, от которых у меня снова перехватило дыхание.

— У меня не бывает выходных, Кира.

— Значит, сегодня будет первый, — я высвободила руку, проведя ладонью вниз по его твердой груди, и ткнула пальцем в грудь — Потому что если ты меня сейчас бросишь одну… Я надену прозрачное платье. И пойду в нем не к маме, а прямо к тебе в офис. Клянусь.

Уголок его губ дрогнул в той самой ухмылке, от которой я теряла волю.

— Шантажистка.

— Учусь у лучших, любимый. Учусь у лучших.

Он закатил глаза, но я видела, что он сдался. И не только из-за шантажа. Он тоже этого хотел. Дамир резко развернулся и пошел в гостиную, чтобы, судя по всему, разрушить день Ильдара и спасти мой.

— Ильдар! — рявкнул он, и в его голосе слышалось нетерпение. — Сворачивайся. Мы уезжаем.

— В смысле?! — донесся возмущенный вопль друга. — А отчеты?!

— А отчеты подождут. У моей жены… — Дамир сделал паузу, и я кожей почувствовала, как он ухмыляется, — … педагогический зуд. И мне нужно срочно его унять.

Я хмыкнула, чувствуя победное тепло внутри, и потянулась за джинсами. Ладно, так и быть. Надену джинсы. Но только сегодня.

В салоне было жарко. Климат-контроль работал на совесть, пытаясь компенсировать промозглую московскую осень за окном, но мне казалось, что температура повышается не из-за печки, а из-за моего собственного нервного напряжения.

Мы ехали к маме. Сказать ей, что я вышла замуж за олигарха, — это одно. Сказать ей, что мой сбежавший папаша нашелся и требует встречи, — это совсем другое. Это как кинуть гранату в костер и ждать, кого первым накроет осколками.

Я поерзала на сиденье, чувствуя, как шерстяное пальто начинает душить.

— Жарко, — буркнула я, расстегивая пуговицы. — Ты можешь убавить? Или ты решил запечь меня заранее, чтобы маме досталось готовое блюдо?

— Не ной, — отозвался Дамир, не отрывая взгляда от дороги. — Тебе полезно прогреться. У тебя руки ледяные.

Я фыркнула и решительно стянула с плеч пальто, отбрасывая его на заднее сиденье.

Освободившись от тяжелой шерсти, я с наслаждением выдохнула, расправляя плечи и потягиваясь.

— Твою мать…

Звук тормозов был коротким, но резким. Машина клюнула носом, и меня качнуло вперед.

Я удивленно повернулась к Дамиру.

— Ты чего творишь? Нам едва в зад не въехали…

Я осеклась, потому что Дамир смотрел не на дорогу. Он смотрел на меня. Точнее, на то, что открылось его взору после того, как я избавилась от верхней одежды.

Его взгляд был черным, тяжелым и, мягко говоря, недобрым. Он скользил по моей груди, которая, надо признать, выглядела весьма эффектно.

На мне были джинсы — те самые, с завышенной талией, которые он так настойчиво требовал надеть, чтобы я выглядела «прилично» перед мамой. Но вот с верхом я решила поэкспериментировать.

Это был корсет. Бельевой, кружевной, телесного цвета с черными косточками. Он утягивал талию и приподнимал грудь так высоко, что казалось, она держится там исключительно на честном слове и силе гравитации. Сверху была накинута расстегнутая рубашка, но она сползла с плеч, открывая весь «вид» целиком.

— Что. Это. Такое? — раздельно произнес Дамир. Его голос упал до той опасной отметки, когда у подчиненных обычно начинается нервный тик.

Я невинно похлопала ресницами, поправляя край корсета, отчего грудь качнулась, и Дамир скрипнул зубами.

— Одежда, Дамир. Элемент гардероба. Называется корсет. Очень модно в этом сезоне.

— Это не одежда, Кира! Это нижнее белье! Ты едешь к матери! Ты в своем уме?

— А что не так? — я искренне (ну, почти) удивилась. — Ты сам сказал: «Надень джинсы». Цитата: «Никаких платьев с разрезами, надень обычные джинсы».