Чтение онлайн

ИЗМЕНЕНИЯ РЕДКО ПРОИСХОДЯТ БЕЗ КРОВИ. ЛЮДИ ХОТЯТ ЖИТЬ С ЗАКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ. НО ИНОГДА ИХ НЕОБХОДИМО ОТКРЫВАТЬ.

Я не могу в это поверить. И не буду.

– Просто отпустите нас, пожалуйста. Мы и слова не вымолвим о вас, клянусь.

– Отпустить? – Каори рассмеялась. – Так ты хочешь доставить Йоритомо его приз? Отдать этого зверя насильнику, чтобы ублюдочный Главный охотник изуродовал его еще больше?

Юкико вспыхнула, наклонив голову и глядя на женщину сквозь ресницы.

– Не смей называть моего отца ублюдком. Он человек чести.

Даичи побледнел, у него отвисла челюсть и перехватило дыхание, как будто его ударили под дых. Глаза Каори расширились, и она переводила взгляд с отца на Юкико и снова на отца.

– Ты дочь Кицунэ Масару? – прошептал Даичи. – Значит, твоя м…

– Они! Они!

К ним по веревочному мосту бежал мальчик восьми-девяти лет, снова и снова выкрикивая это слово изо всех сил. Собравшиеся Кагэ повернулись на голос, взявшись за оружие. Мальчик пробился сквозь толпу и встал на колени перед Даичи.

– Даичи-сама, Кайдзи-сан сообщает об они на западной возвышенности. Группа захвата из Черного храма. Их десятки.

– Айя, как много, – пробормотал Исао.

– Разозлились из-за смерти своих братьев, – Каори смотрела прямо на Юкико. – Хотят отомстить. Принести скальпы своей матери, Богини Идзанами.

ДЕМОНЫ. МОГИЛЬНЫЕ ЧЕРВИ ЙОМИ.

Они пришли за нами?

Буруу моргнул, вонзая когти в землю.

КАКАЯ РАЗНИЦА?

Даичи поднял мальчика на ноги, положив руку на катану. Спокойствие сразу вернулось к нему, и в низком голосе снова зазвучала сталь.

– Исао, отведи этого мерзавца в камеру и запри, – он указал на Кина. – Каори, собирай других командиров. Пусть берут оружие и приготовятся выступать. Остальные пойдут со мной, – он повернулся, чтобы увести свою группу.

– Даичи-сама, – позвала Юкико.

Мужчина повернулся к ней, вопросительно подняв бровь.

– Мы поможем вам, – сказала она. – Если Каори-чан права, и они хотят отомстить за кровь, пролитую Буруу и мной, честь требует, чтобы мы помогли вам отправить этих существ обратно в самый глубокий ад.

Она покачала головой. Отважная. Гордая.

– Я тоже дочь своего отца.

Последовало долгое молчание. Обмен многозначительными взглядами с Каори. Вздох. Но наконец Даичи облизнул губы, пригладил волосы и кивнул Юкико.

– Если дочь Черного Лиса просит об этом, то так тому и быть, – его взгляд встревожил ее. – Но когда мы вернемся, мы продолжим разговор. Мне необходимо спросить вас. Это важно.

Он повернулся к своим людям и кивнул.

– Выдвигаемся.

Их много.

Они пробираются на поверхность сквозь вонючие трещины во Вратах ада Йиши, слушая зов Правителя Красных Костей. Вскакивают со своего каменного ложа, лезут из ям с протухшей кровью. Грохот барабанов эхом разносится по убежищам тьмы, призывая их выйти на свет ночи.

Слуги глубокой тьмы. Скрючившись, сидит она на горе из костей в тусклых глубинах подземного мира Йоми, с пустыми глазницами и черным чревом, с потемневшим обручальным кольцом, зажатым в бескровной ладони. Она – та, которая пирует во тьме, Производительница демонов, Королева голодных мертвецов. Она – та, которая зовется Эндзингер в «Книге десяти тысяч дней». Демоны – ее слуги, ее верноподданные, ее дети. Темной вздымающейся волной они проникают сквозь щели в каменных глыбах в мир, который она обещала уничтожить, просачиваются один за другим, пока не заполнят собой все, возвещая Последний День.

Их шаги по земле – словно толчки землетрясения. Их мечи остры, как бритвы. Их дубинки могучи, как стволы деревьев. По шипам растекаются черные слова, пульсируя в венах, наполняя их мрачной яростью из-за погибших собратьев.

Вой, стон, вопли, призывающие пролить кровь.

Гимн Эндзингер.

Юкико с ножом в руках спряталась в ветвях дерева рядом с Буруу, проникнув в мысли арашиторы. Острый взгляд орла пронзает самые мрачные тени. В лесу не слышно ни звука, кроме трепета крошечных зверей и птиц, отражавшегося в пульсации ее крови. Но она знала – они близко.

Она погрузилась в кеннинг, напрягая все силы и чувства, кожей ощущая ужас маленьких теплых существ при приближении они: толпа гигантов, ряды черепов, горящие во тьме глаза, топот ног по земле – испуганные зверушки посылали едва различимые образы, разбегаясь во тьме.

Кагэ примостились на деревьях рядом с ней – просто тени на черно-зеленом фоне, которые шевелятся и дрожат под ночным ветерком. Юкико видела Каори с обнаженным вакидзаси в руке, закаленная сталь покрыта черной сажей, чтобы не блестела под вспышками молний или рассеянным лунным светом. По небу неслись темные облака, глухим рокотом извещая о приближающемся муссоне. Грохнул гром, Юкико вздрогнула, а Буруу в промежутках между раскатами мурлыкал, словно котенок. Гром отзывался в его груди, когда он с тоской смотрел на собирающиеся вверху облака.

Кагэ собрались в группы по три-четыре человека на дереве. Исао растянулся на ветке над головой Юкико. Она подняла голову и увидела, что он смотрит на нее прищуренными глазами. Шепотом она спросила:

– Откуда вы знаете, что демоны пойдут именно здесь?

Мальчик поднял маску и плюнул вниз на листву. Он долго смотрел на нее тяжелым взглядом, потом ответил:

– По горе можно пройти только здесь, – он кивнул на запад. – Там везде ямы с ловушками, и они идут в этом направлении. Мы готовились к этой ночи целую вечность. Хотя, по правде говоря, думали, что к нам придут люди из плоти и крови, а не они. Железные самураи и бусимены. Слуги твоего сёгуна.

Юкико почувствовала невольное восхищение в груди Буруу.

Тебе нравятся эти Кагэ.

ОНИ ВИДЯТ. ОНИ ЗНАЮТ.

Что это значит?

ОНИ ПРЕВРАЩАЮТ СЛАБОСТЬ В СИЛУ. ОНИ ИСПОЛЬЗУЮТ ЗЕМЛЮ. У НИХ НЕТ ЗАГРАЖДЕНИЙ ИЗ СУХИХ ДЕРЕВЬЕВ. НЕТ КАМЕННЫХ БАСТИОНОВ. ИХ МАЛО, НО ОНИ ВЫСТУПАЮТ ПРОТИВ МНОГИХ. И НЕ БОЯТСЯ СМЕРТИ.

Фанатики никогда не боятся.

ОНИ ПОБЕДЯТ. ПУСТЬ НА ЭТО И УЙДЕТ СОТНЯ ЛЕТ, ОНИ БУДУТ БОРОТЬСЯ С ТВОИМ СЁГУНОМ. БУДУТ СЖИГАТЬ ЕГО ПОЛЯ И ГОРОДА. УХОДИТЬ В ТЕНЬ. ТУДА, ГДЕ АРМИЯМ ДО НИХ НЕ ДОБРАТЬСЯ. ОНИ СРАЖАЮТСЯ НЕ ЗА ЖИЗНЬ. ОНИ СРАЖАЮТСЯ ЗА ИДЕЮ.

Глядя в темноте на грозового тигра, она ясно осознавала, как сильно он изменился с момента крушения. Его животный инстинкт, первобытная агрессия смягчались изяществом мышления, сложными рассуждениями, слишком человеческими побуждениями, просыпающимися во время их общения. Она поняла, что их связь меняет его, что ее человеколюбие проникает в него, как впитываются в ткань пролитые чернила для ирэдзуми. Он становился другим.

Но как изменится она?

Он не мой сёгун, Буруу.