Чтение онлайн

–  Стой, Кряква! Погоди.

Она, не зная чего ожидать от этого чудака, остановилась и робко оглянулась.

–  Да, господин…

–  Пойдем. Я тоже, пожалуй, перекушу.

Леон направился к двери трактира.

–  Нет, господин, только не сюда. Я знаю, где лучше и дешевле. Да и всякой нечисти там меньше… В кости не играют…

Леон никогда не видел, чтобы столько ели. Он и сам проголодался и съел немало… Но чтобы в таком количестве… Столь хрупкое создание… Чесночную похлебку с карфой и кусками баранины она заглотила не жуя, лепешку и сыр выхватывала огромными кусками словно голодный ворк, в мясо, хрустя мелкими косточками, вгрызалась так, что позавидовал бы ягур.

"И куда только помещается?" - думал юноша, незаметно разглядывая

Крякву. Острые скулы, прямой нос, крепкие белые зубы. Если отмыть, да немного приодеть…

–  Сколько же ты не ела?

–  Тавия меня зовут…

–  Что…о?

–  Говорю, меня зовут Тавия. Если хочешь просто - Тави.
– пробормотала девушка, сосредоточено обсасывая бараньи ребрышки.

–  Ты говорила… У тебя сестренка?

–  Она еще совсем маленькая, работать не может…

–  Возьми для нее хлеб, сыр, мясо… я заплачу.

–  Благодарю, господин. У меня есть коморка. Пойдемте, я расплачусь, останетесь довольны… Не глядите, что худая… Я уж постараюсь…

Леон, довел Тави до ее лачуги, но зайти так и не решился. Хотя подленькие сомнения в душу все-же закрались. Но решил, что нечестно пользоваться бедой, свалившейся на голову девочки. Дорогой он узнал, что семья Тави собралась обосноваться в южной Фракии. Отец, хотя и частенько пил, но неплохо шил одежду… Однако Драконье ущелье так и не миновал, застрял в селении. Здесь за одну ночь он вчистую проигрался в кости. Потом затеял драку, в которой его и убили. Все имущество - включая иглы, ткани, красители - забрали за долг. Работу мать так и не нашла. Стала пить, домой приходила все реже. И вот, однажды, они с сестренкой остались вдвоем. Если бы Тави не платила за коморку, то давно бы выгнали и оттуда.

–  Может, все же зайдете?
– девушка с надеждой заглянула ему в глаза, - я чистая, если желаете, помоюсь еще… У меня всегда есть вода…

–  Нет, Тави, сейчас не могу. Как-нибудь, в другой раз. На, вот, держи…

Леон сунул в холодную ладошку пару серебряных десятикоренников.

–  Ой, господин. Да за что же это? И накормили и…

Юноша, решительно сжав ее пальцы, развернулся и быстро пошел прочь. Ему почему-то показалось, что сейчас он предал друга. Хотя, с другой стороны, разве всех шлюх на свете обогреешь? А ведь у каждой из них обязательно найдется своя душещипательная история. Но на душе все равно "скребли кошки".

Часовня Создателя словно поджидала его, манила открытой дверью.

Возле, прямо в дорожной пыли сидело двое нищих. Грязные, в рванье, похожие на давно высохшие мощи, но с неожиданно живыми глазами.

–  Во славу Создателя, господин, подайте милостыню и не будете им забыты…

Собравшийся уже пройти мимо Леон, остановился. Его всегда поражала эта слепая, фанатичная вера.

–  Ну а вы-то что, вы! Не больно-то он вас жалует!
– фыркнул юноша, бросая медную монету.

–  Зря вы так, господин. Вот видите, сейчас он послал нам кусок хлеба, а боле,..
– пробормотал одноногий, похожий на поточенный жучками пень, старик, -…все в мире тлен… как приходим, так и уходим в говне и крови… Каждый, сам по себе… будь ты император или нищий. А Создатель - это свет, вера, надежда, любовь… во всем, во всем. Зайдите в храм, преклоните колени… Лишним не будет, не будет… Поверьте, господин.

Леон пожал плечами, но все же вошел в открытую дверь. В полумраке, мерцая, горел десяток свечей. Пахло свежесрезанной велью.

У алтаря с ликом Создателя стояли на коленях ободранные прихожане и внимали плавно льющимся речам серорясого проповедника:

–  …не то богатство, что укрыли в горшках, да спрятали в земле, не золото, не серебро, не каменья самоцветные - они есть кровь и смерть братьев ваших, позор дочерей и жен, ненависть детей и проклятие внуков. Лишь вера, любовь и милосердие - путь к Создателю, милостивому и всемогущему. Спасите свои души, осветите истинной верой, ибо мир полон демонов, искушающих плоть нашу…

"Да, да, расскажи-ка ты это голодной Тави да ее сестренке. О милосердии Создателя и демонах, искушающих слабую плоть, да еще и заставляющих ею приторговывать; герцогам да баронам пресыщенным, чтобы роздали злато да каменья самоцветные, поделились с бедными, накормили, да покаялись в своих грехах во славу Создателя. Иль купцам, чтобы те не молились день и ночь тельцу золотому, а отнесли его в храм Божий и во славу его…" - пронеслось в голове Леона.

Он уже хотел выйти вон, но тут поймал на себе участливый, понимающий взгляд. Удивленно осмотрелся. По затылку и спине пробежал холодок. На него, с алтаря, живыми глазами смотрел Создатель. Как бы беззвучно говоря: "Я дал душу, дал жизнь, свободу воли и право каждому выбирать, но ты пока не понимаешь,.. твой час еще не пробил… Ступай, но знай - придет время…"

Это прозвучало настолько явственно и в то же время по-человечески просто, словно пожурил добрый мудрый учитель.

Выйдя из часовни, юноша некоторое время стоял, силясь понять, что же произошло: "Неужто пригрезилось?"

–  Вижу, ты, господин, слышал слово, - Леон посмотрел на нищего, недавно советовавшего зайти в храм. Губы старика вновь дрогнули.

–  Создатель обращается лишь к избранным. Это великая честь…Но кому многое дано - с того многое и спросится. Запомни, свет всегда отбрасывает тень… Берегись. Теперь на тебя обратит внимание и

Трехглавый…

–  Да ну тебя!
– фыркнул Леон, и, не дослушав, побрел прочь.
–

Чушь все это! Вот взять хотя бы Азиса - всю жизнь поклонялся лишь деньгам. Ну и… - был наказан неверностью жены, чужим ребенком, неразделенной любовью и муками ревности… Наказан кем? Перуном?

Создателем? Трехглавым?

Окончательно запутавшись, зло сплюнув, юноша направился к огромному камню, лежавшему на могиле рыцарей, погибших в минувшей войне в ущелье Дракона.

Оризис почти утонул за горизонтом. Тени стали неуклюже длинными, а птицы пугливо умолкли. Быстро смеркалось. Где-то вдали, на кладбище, что за прошедшие годы выросло в несколько раз, сразу за надгробьем, мерзко захохотала ночная дрофа. И вновь, по спине пробежал нехороший холодок.

"Пора возвращаться, - подумал Леон.
– А то в темноте, чего доброго, можно и ногу подвернуть. Только гляну на могилу, и все…"

На камне был высечен лишь знак Создателя. Грубо, но глубоко, на века.

Всех, покоящихся здесь, убил его отец - Светлый Рыцарь Создателя.

Пускай не сам, но по его воле. Подвиг или великое злодеяние? Как понять? Или не сделай он этого, смертей было бы намного больше?

Душа, жизнь, свобода воли? А судья, кто? Совесть? Создатель? Император?

За спиной раздался шорох. Леон хотел обернуться, но не успел. Шею обхватила кожаная удавка. Из глаз снопом брызнули искры, зазвенело в ушах… В штанах стало горячо, потекло по ногам. Максимально напрягая мышцы, он попытался правой рукой ослабить путы. Упав на колени, левой рукой нырнул за голенище, нащупал серебряную вязь рукоятки и извернувшись, быстро ткнул кинжалом себе за спину и вверх. Похоже попал… Стало легче дышать, послышались похожие на змеиное шипение и кошачий визг, звуки.

Резко встал, и еще раз, изо всех сил ударил в то место, где должна быть голова невидимого врага. Лезвие вошло так глубоко, что выдернуть сразу не удалось. Грузное тело медленно осело на землю.