Чтение онлайн

И вот он - пик наслажденья, миг истины… Томление и сладость экстаза. Кипение крови и пение фей… И, наконец, сладкая нега расслабления. Словно ветерок коснулся его уха. Дыхание, шевеление губ… едва слышный шепот…

–  Леон… Ах Леон… Я и не знала… Я никогда не думала, что может быть так хорошо…

Вскрикнув от боли в шее, Леон проснулся. Сел на лежанке, опустил ноги вниз. Тави тихонько спала, уткнувшись носом в тряпье.

"Сколько я проспал? Что делать дальше? Если я думал сбежать - то это самый подходящий момент. Меня здесь вовек не отыщут. Ну а потом?

Стать таким же нищим, как Тави и Зи? Побираться? А мать, а сестренка, мои вещи, деньги? Отцовский арбалет. Нет, так не пойдет.

Буду с Закиром до конца. А потом, как и решил, сам вернусь в

Дактонию, тогда и заберу Тави". Леон взял со стола свой кошель.

Высыпал на ладонь монеты: золотой империал с ликом императора

Ригвина, большие серебряные монеты. Вот торинские - с Фергюстом, вот дактонские - с Даниэлем и молодым Альвеном, а вот - старая герфесская с герцогом-демоном Серджи Краевским. Но все,.. все они не стоят единого волоска с головы Тавии, приютившей и обогревшей сегодня ночью, подарившей свою любовь.

Леон с трудом натянул еще совсем мокрую одежду.

–  Тави, Тави! Проснись, - шептал он.
– Я ухожу. Да проснись же!

На столе деньги. С золотом будь осторожна, чтобы не подумали, что украла. На обратном пути оставлю еще! А потом, приеду и заберу тебя и Зи.

–  Господин, господин, - всхлипывала она, по щекам текли слезы,

–  я знаю, вы не вернетесь… Больше Вас никогда не увижу.

–  Я должен идти, Тави, понимаешь, должен! Но непременно вернусь.

Стукнула защелка.

Небо на востоке уже розовело. Снежные шапки на вершинах Мильских гор сверкали, а сумрак понемногу отступал.

Юноша решительно шагнул за порог, но еще успел расслышать за спиной ставший таким родным всего за одну ночь голос Тавии.

–  Леон, ах Леон…

Его всегда зачаровывал шум прибоя. Будь это едва слышимый, загадочный шепот, переходящий в полное безмолвие штиля или нарастающий рокот, превращавшийся в грозный рык разгневанного зверя.

Когда волны, брызжа слюной молочно-белой пены, злобно, словно ворки, бросаются на сушу. Швыряют гальку, песок, поднятые с морских глубин водоросли и ракушник, студень медуз и разноцветные морские звезды.

Но всякий раз, не сокрушив твердыни, недовольно шипя и ропща, отползают прочь, чтобы, собравшись с силами, вновь ринуться в бой.

Любил извечный бой стихий, когда слуги Трехглавого, морские демоны, оседлав свежие ветры, вспенивали гребни волн, пытались брызгами отогнать тревожно кричащих чаек, беспечно снующих над самой водой, будто желающих подслушать, о чем переговариваются неутомимые скиталицы-волны.

Мартин не забыл тот, свой первый шторм. Когда галеру перехлестывали горы воды, грозили сломить, раздробить в мелкие щепы, разметать по бескрайним просторам. Вой ветра, заглушал голоса людей, наивно пытавшихся противостоять разгулявшейся стихии. Казалось, сам

Трехглавый хохочет над жалкими потугами ничтожных смертных.

Тогда, наверное, он один не боялся смерти. Вспоминая бездыханное тело Василе, слепой взгляд некогда неотразимых глаз, Мартин ее звал.

Но она, видать, в насмешку, их пощадила.

В Мезиме молодого графа уже поджидал эскорт самого Регван-Севиле,

Первого советника императора Кора Вилла и правителя провинции

Сенгай. По размерам, в несколько раз превосходящей родную Торинию.

Оказалось, что связи Симона Макрели простирались очень далеко. Он сделал все возможное, чтобы сын, даже против воли, избежал опасности и лишних неудобств.

Для Мартина столь пристальное внимание оказалось неожиданным. Но выбирать не приходилось. Чужая страна - иные законы. Вскоре караван из семи вислоухих двугорбых морфов уносил его и трех слуг прочь от лазурного побережья, в глубь материка. В монастырь оазиса Рух, где годы наук и муштры должны были притупить душевную боль, закалить тело и дух. Азы магии, умение до неузнаваемости изменять внешность, языки, боевые искусства - образование он получил как та-мильский принц.

Даже большая война империй обошла его стороной. А вот последовавшая за ней междоусобица, в которой самое активное участие принял его покровитель, научила многому. Мартин находился при самом советнике, сражался бок о бок, был ранен, получил свою долю добычи.

Но самое главное - научился вести бой и править по "та-мильски", что пригодилось по возвращении на родину. Кроме прозвища Ловсек

(хитрый зверек, питавшийся ядовитыми змеями) он привез молчаливого слугу и много золота.

Торинские интриги показались ему детской забавой и вскоре, Мартин сосредоточил власть в герцогстве в своих руках. Да и в гости к

Трехглавому на этом пути довелось отправить на удивление не многих.

Но с Леоном Барелем поквитаться до сих пор не удалось.

Не раз приходила на ум любимая пословица владетеля Севиле:

"Месть, словно доброе вино, - годы ожидания делают его лишь слаще, хмельней, а вкус - изысканней", но и она утешала слабо. Империя на пороге перемен. Не зря прилетел Небесный Дракон. Ригвин слабеет с каждым днем. Видать сказалась дурная наследственность пьяницы

Кристиана… Уже почти ослеп, а незрячие правители долго не живут. А наследника нет. Остаются две, соперничающие силы. С одной стороны -

Рене Сейшельский, с другой - Ла Даниэль Камю. Но и они уже старики.

Нет, не миновать большой смуты.

Все бы ничего, да под боком Дактонско-Фракийский союз с молодым честолюбивым герцогом Альвеном, да еще его советнички - хитромудрый

Ягур да заклятый враг Торинии граф Сакский - Леон Барель. Вот кто главные враги… Был бы жив Регвин-Севиле… Могущественный наместник не отказал бы воспитаннику в помощи.

Ловсек еще раз окинул тоскливым взглядом бескрайнюю водную гладь.

Повязка, закрывавшая последнее время глаз, сейчас была поднята на лоб.

"Как похожа бухта в Фесине на та-мильскую Мезиму. Названия - и то, созвучны. Видать не зря", - думал он, слушая тихий шелест прибоя и стараясь рассмотреть остров Скорби, виднеющийся пятном на горизонте.

Вот уже два дня, они обитают в приморском селении на юге Фракии.

Пока Закир пытается всучить та-мильским купцам ненужные им товары, он ищет пути к клетке Салмы де Гиньен. Ее охраняют надежно, однако изворотливый ум и золото всегда найдут лазейку