Чтение онлайн

И теперь уже настал черед офицерам с синими околышами на фуражках объяснять и рассказывать. В то, что они говорили, верилось с трудом. Но все же…

В 20-е годы среди военных разных стран наибольшей популярностью пользовались две теории. Согласно первой, основоположником которой стал итальянский генерал Джулио Дуэ, основная ставка делалась на крупные соединения тяжелых бомбардировщиков, способных поражать стратегические цели глубоко в тылу на территории противника. По замыслам генерала Дуэ и его сторонников, одним бомбовым ударом уничтожив, например, завод по производству шарикоподшипников, можно вывести из строя всю боевую технику противника.

Сторонники другой теории — англичанин Фуллер, генералы де Голль и Гудериан — считали, что решающую роль в будущих сражениях будут играть крупные танковые соединения, мобильные и подвижные. В этот же период возникают первые воздушно-десантные части, способные выполнять самостоятельные задачи глубоко в тылу противника, разрабатываются десантные парашюты и тактика десантирования. Помимо стрелкового оружия, воздушно-десантные части предполагалось оснащать и тяжелым вооружением, в том числе танками. Специальных самолетов, рассчитанных на переброску бронетанковой техники, тогда не существовало, поэтому различные конструкторы пытались решить эту задачу по-разному.

Но были конструкторы-изобретатели, которые пошли другим путем. Заставить танк летать предложил в 1932 году американский инженер Уолтер Кристи, более известный у нас в стране как автор легкого колесно-гусеничного танка, ставшего впоследствии родоначальником целой серии советских танков марки БТ.

Соображения, напоминающие идею Кристи, выдвинул советский авиаконструктор Рафаэлянц. По его замыслам, толкающий воздушный винт с приводом монтировался непосредственно в кормовой части танка, что значительно упрощало трансмиссию, а сам танк подвешивался под грузовой планер-моноплан. Это позволило бы многократно использовать планер для транспортировки других грузов. В этом варианте вместо танка к планеру крепилась специальная грузовая кабина. Но дальше расчетов и чертежей работы по этому проекту не продвинулись.

Несколько иным путем пошел известный авиаконструктор Олег Константинович Антонов. Он задумал создать некий «гибрид» танка и десантного планера, отказавшись от единой силовой установки. Работы над планером получили индекс А-40. Испытания начались в самый трудный период начала войны — в декабре 1941 года.

Для переделки в «бронированный планер» был предоставлен серийный легкий танк Т-60. Расчеты показали, что ходовая часть танка имеет достаточную прочность и амортизацию для взлета и посадки. По замыслу Олега Константиновича Антонова планер должен был обладать предельно простой и дешевой в производстве конструкцией из недефицитных материалов. Поэтому была принята давно известная и простая бипланная схема. Размах крыльев с полотняной обшивкой составлял около восемнадцати метров. Нижнее и верхнее крылья соединялись между собой четырьмя стойками и расчалками.

Пилот, он же механик-водитель танка, управлял с помощью тросовой проводки элеронами и закрылками на нижнем крыле, а элероны и закрылки верхнего крыла были связаны с нижними вертикальными стойками.

На двух коробчатых балках крепилось двухкилевое вертикальное оперение, между килями располагалось горизонтальное оперение, тоже бипланового типа, с системой расчалок для жесткости. Руль высоты был только на верхнем горизонтальном оперении.

Бипланная коробка крыльев и хвостовые балки крепились к корпусу танка в четырех точках нижнего крыла. Поворотом рукоятки, размещенной справа от механика-водителя танка, крепление расконтривалось и планер сбрасывался. Также был предусмотрен аварийный отстрел всей «крылатой конструкции» с помощью пиропатронов. Буксирный замок размещался на танке, его открывал механик-водитель.

Вот такая конструкция предстала перед глазами изумленных танкистов.

— Не моего ума дело, конечно, но угробиться можно и гораздо более простым способом… — глубокомысленно заметил гвардии старшина Стеценко, критически осматривая танк с крыльями. — И что, нам теперь летать на этом «чудо-аппарате»?

Оказалось, что да, летать. Но все торопились, тренировочных пилотов не было — прошли только так называемый «холодный тренаж» в танке. Времени было в обрез, готовился масштабный десант, чтобы хоть как-то поддержать наступление Красной Армии. Танкисты, которым предстояло управлять этим «чудом техники», только скептически качали головами.

Ну а гвардии старшине легкий танк очень понравился. Испытания КТ проводились на машине Т-60, но для десанта был использован более совершенный образец легкой бронетехники — танк Т-50.

Легкий танк был похож на знаменитую «тридцатьчетверку»: те же самые рационально наклоненные бронеплиты сварного корпуса, обтекаемая башня, та же компоновка с расположением сзади двигателя и трансмиссии. Плиты над моторным и трансмиссионным отделениями были сделаны съемными для облегчения технического обслуживания и ремонта. Хорошо продуманной была и система охлаждения: воздух забирался через защищенные сетками и бронированными жалюзи прямоугольные отверстия в крыше моторного отделения, обдувал узлы и агрегаты внутри него и выбрасывался через выходные щели над гусеницами. Туда же отводились выхлопные газы дизельного двигателя.

Корпус также имел ряд люков, лючков и технологических отверстий для вентиляции обитаемых помещений танка, слива топлива и масла, доступа к горловинам топливных баков, другим узлам и агрегатам машины. Ряд этих отверстий защищался броневыми крышками, заслонками и кожухами.

И это тоже особенно понравилось гвардии старшине Стеценко. Не нужно снимать громоздкие и тяжелые детали, чтобы добраться до «внутренней начинки» танка. А это особенно важно для ремонта в полевых условиях. Старый опытный танкист (а других не бывает: либо — молодой, либо — опытный) оценил эксплуатационные возможности нового танка. Надежный дизельный двигатель, продуманная компоновка и ходовая часть — все эти черты Т-50 унаследовал от своего «старшего брата» — Т-34.

Николаю Горелову легкий танк Т-50 тоже очень понравился. Вооружение, конечно же, было слабоватым для 1942 года — бронированные «звери» Панцерваффе порядком нарастили свои «шкуры». Но вот для глубоких рейдов по тылам противника этот легкий танк годился вполне. Не слишком шумный дизель, компактный и низкий силуэт, хорошая скорость и подвижность делали Т-50 опасным противником, способным совершать молниеносные налеты и так же стремительно уходить. А отработанная, простая и надежная «сорокапятка» 20К не сулила никаких неприятностей.

С таким орудием Николай Горелов был знаком с первых дней войны, тогда он воевал на тяжелом пятибашенном танке Т-35. Это был настоящий «сухопутный крейсер», передней малой башней которого как раз и командовал тогда молодой и неопытный лейтенант. Их экипаж под командованием опытного танкиста капитана Корчагина входил тогда в 67-й танковый полк 34-й дивизии 8-го механизированного корпуса. Того самого, что вынес основную тяжесть приграничных боев в треугольнике Дубно — Луцк — Броды.

22 июня в восемь часов сорок минут вечера командующий войсками Юго-Западного фронта генерал-полковник Кирпонос передал первый боевой приказ 8-му механизированному корпусу, в который входила и 34-я танковая дивизия. В общих чертах приказ гласил: наступать, ведя встречные бои с противником, и вытеснить их к государственной границе Советского Союза. Тогда еще считали, что это провокация, пограничный инцидент… Но первые же бои с немецкими «панцерами» показали всю горькую правду о положении на фронтах… Разведки не было, но советские танкисты продолжали наступать, неся огромные потери. Но и гитлеровцам тогда досталось по первое число…

Сейчас, в январе 1942-го, ситуация странным и страшным образом повторялась. Разведки практически никакой, прикрытия с воздуха и артиллерии — тоже. Но есть приказ — наступать любой ценой! И советские танкисты снова готовились наступать…

Степан Никифорович украсил башню командирского Т-50 лозунгом «Смерть фашистам!».

Надо сказать, что кроме выделенных для проведения десанта легких танков Т-50 сражались в 1941 году под Москвой. Восемь таких машин имелось в составе Брянского фронта. И еще один такой танк входил в состав 22-й танковой бригады Западного фронта. И в целом эти танки отлично проявили себя в боях с «панцерами» Гудериана. Что и стало лучшей рекомендацией для использования их в «крылатом десанте».