Чтение онлайн

А когда Лядов ушёл, в штаб заявился прямо с дороги командир Пятнадцатого корпуса генерал Мартос Николай Николаевич, и доложил, что его корпус располагается на ночлег под Варшавой. Это был среднего роста человек, с умным живым лицом, высоким лбом и воистину «донкихотской» бородкой. Самсонов похвалил его за скорость, и рассказал в общих чертах о своих ближайших планах. В том числе и начинающемся строительстве станции. И что именно рядом с ней и будет временный лагерь его корпуса. Сапёры уже там, но будут заняты на строительстве намеченного объекта и других работах, поэтому обустраиваться людям придётся самостоятельно. Выступать туда следовало уже завтра, чтобы к вечеру быть на месте. Максимум за два дня. Тогда у людей будет время на отдых, потому что командующий фронта торопит сбор армии. Мартос выразил своё понимание и отбыл к своему корпусу.

Очередной тяжёлый день подходил к концу. Посидев немного в тишине, Самсонов отправился на квартиру, собираясь по пути заглянуть во вчерашний кабачок. Призрака Полонской ему нигде сегодня не попалось, а потому он спокойно поужинал, слушая задушевное пение всё той же певицы на маленькой сцене…

Следующим утром ему доложили, что Пятнадцатый корпус уже выступил, и двигается в сторону Новогеоргиевска. Пулемёты Мадсена в Ивангороде получены в запрошенном количестве, и передан даже тройной запас патронов к ним. Катер идёт обратно. Кабеля собраны на складах округа под Варшавой, и осталось их только распределить по корпусам. Когда они будут. Баржа с материалами для путей уже загружена в Плоцке и начала движение к Новогеоргиевску, а отряд путейских рабочих, под предводительством своих мастеров и нескольких офицеров штаба приступил к расчистке места под временную станцию.

Так… Надо бы туда съездить, глянуть, хоть одним глазком. Но сначала проверить, как дела у Шестого корпуса. Сходил к Орановскому, поинтересовался. Тот посетовал, что командира корпуса Благовещенского вообще найти не может, на связь выходят только командиры дивизий, и докладывают, что работы по улучшению продвижения обозов идут полным ходом. Но на движении корпуса вперёд это пока мало сказывается. Ну, этот Благовещенский дождётся!

После этого решил всё же съездить на строительство станции, посмотреть, как там дела. А чтобы не скучно было, прихватил с собой Лядова, который и сам был не прочь прокатиться на генеральском руссобалте, и посмотреть, как идут дела на объекте. В последний момент ему в сопровождение, по настоянию Орановского, был выделен грузовик с отрядом конвоя.

– А то ездите тут по окрестностям одни, мало ли чего. – Сопроводил словами своё решение начштаба.

До нужного места было вёрст тридцать с небольшим, доехали туда за час. Это было слияние Нарева и Вкры, меньше чем в версте от моста через последнюю. Железная дорога там делала плавный изгиб, направляясь в Насельск. И был прямой, как стрела участок, версты в две с половиной. Вот вдоль него и начали делать площадку. Сотни рабочих срезали лопатами дёрн, который тачками отвозили пока просто в сторону, складывая в большие кучи. Наверно потом всё это перевезут куда-то подальше. Местность вокруг была ровная, как стол. Напротив строительной площадки пыхтел паровоз с товарными вагонами и платформами. Собственно, смотреть было ещё нечего. Работы только начались. Но Самсонов хотел зафиксировать это в памяти, чтобы потом было с чем сравнивать, когда начнёт интересоваться результатами. Нашёлся офицер, отвечающий за строительство, показывал, где что будет – пути, водоналивные башни, склады для угля и прочее. Самсонов обозревал окрестности, и понимал, что место действительно удачное. Для лета. С двух сторон реки, для размещения войск пространства достаточно. Леса, правда, мало. Вдоль рек шли небольшие заросли, и вдалеке виднелись рощи, поэтому надо будет организовать ещё и подвоз дров…

Из этой благостной идиллии созерцания его вырвал негромкий возглас:

– Чёй-то там висит в небе?

Самсонов завертел головой, и вскоре где-то на северо-западе тоже увидел висящий в небе продолговатый объект, с чем-то вроде пары кабин внизу. Причём, по его понятиям, это где-то было уже довольно близко. Он сразу понял, что это германский дирижабль, неторопливо плывущий в сторону стройки и пыхтящего в чистом поле паровоза. Ясное дело, что такое скопление людей на открытом месте привлекло пилотов, и они решили посмотреть вблизи, чем там занимаются русские. В голове сразу пронеслись туманные воспоминания про то, что эти медлительные сардельки несли на себе довольно много груза, в том числе и бомбы. И Самсонов со всей ясностью осознал, что его гениальная идея может в один прекрасный момент накрыться медным тазом, потому что, если на станцию будут с завидной регулярностью сбрасывать что-то тяжёлое и взрывающееся, то её никогда не построят. А главное, что весь его замечательный и уютный лагерь для войск, будет здесь, как на ладони, и его тоже будут бомбить. В голове путались лихорадочные мысли про то, как сбить этого гада, чтобы он тут больше никогда не летал. Продырявить ему шарик? Так у него там такой объём, что одна дырка от пули ему вообще нипочём. И даже несколько. Ещё неизвестно, достанут ли до него пули. Потом, он вспомнил, что у дирижабля внутри водород, который вроде легко воспламеняется. Но вряд ли он загорится от обычной пули. Значит, нужны зажигательные, которых ещё не начали делать. [13]

Между тем, сигарообразный силуэт приближался. К этому моменту все на площадке уже побросали работу, и стояли, задрав головы, разглядывая невиданное чудо. Хотя большинство слышало, конечно, о таком. А кто-то, может, и видел. Один раз. Но у Самсонова мелькнули совершенно другие мысли. Например, о том, как замечательно блестят его генеральские погоны на солнце, что неизбежно привлечёт внимание наблюдателей в кабине, и они наведут на него свои бинокли. И что же они тогда увидят? Ба! Да, это же целый русский генерал, камрады! А где наш пулемёт?

Помня о том, что бегущий генерал в мирное время вызывает смех, а в военное панику, Самсонов негромко скомандовал всем окружающим:

– За мной.

И скорым, но всё же несуетливым шагом, направился под прикрытие ближайшей платформы. К счастью, с железными бортами. Следующим в составе был товарный вагон, и Самсонов приказал всему конвою, который ходил за ним, отойти под его прикрытие и не высовываться. А лучше вообще рассредоточиться вдоль состава. Нечего соблазнять противника скоплением народа. Повертев головой, он заметил у командира конвоя бинокль на шее. Зачем он ему, было не очень понятно, но он помнил из художественной литературы упоминание о страсти русских офицеров в начале войны обвешивать себя многочисленными блестящими цацками, независимо оттого, нужны они им, или нет, которые служили прекрасным ориентиром для вражеских стрелков. Кроме биноклей, в них входили даже монокли, хотя на зрение их обладатели и не жаловались. Но болтающаяся у нагрудного кармана стекляшка на дорогой цепочке, придавала её обладателю некоторую долю шика. К счастью, этот был без монокля. Подозвав его к себе, Самсонов отнял у него цацку, отметив про себя, что это не игрушка, а вполне годный полевой бинокль с дальномерной сеткой, и посмотрел на приближающийся аппарат. Знать бы, какого он размера – пронеслось в голове, тогда можно и расстояние прикидывать. Также он заметил, что из кабины торчат минимум два ствола пулемёта. Вот сейчас снизятся они, и как причешут из них по рабочим. Те разбегутся в разные стороны, и не факт, что соберутся обратно. Они работать сюда приехали, хоть и по мобилизации, а не кровь проливать. И про веру в царя и отечество им рассказывать бесполезно, потому что они все поляки, а у них итак в голове не пойми что.

– Конвой! – Командным голосом прокричал Самсонов. – Рассредоточиться вдоль состава и открыть беглый огонь по противнику.

Солдаты, те, которые ещё были за соседним вагоном, побежали в стороны, и вскоре захлопали первые выстрелы. Трудно сказать, сколько было до этого дирижабля. Тем более было неясно, попали ли вообще в него хоть раз. Рабочих это привело в чувство, они сообразили, что если стреляют отсюда, то, скорее всего, скоро начнут стрелять и оттуда. Побросав всё, они бросились в разные стороны. Соберутся ли обратно? Между тем, дирижабль всё же сделал плавный разворот, и стал набирать высоту, удаляясь от непонятной площадки, на которой люди ковырялись в земле. Картошку что ли выкапывали? Но почему под охраной солдат? Но на прощание пулемётчики всё же дали пару очередей по вагонам, за которыми стояли солдаты. Несколько пуль с глухим стуком ударили в дерево соседнего вагона, полетели щепки.

Самсонов стоял в мрачной задумчивости, понимая, что появился новый фактор, о котором он совершенно забыл. Хотя и знал о его существовании. Мало того, что эта летающая сарделька может бомбы сбрасывать, она ещё и высмотреть всё сможет. Соответственно, ни о каких скрытых манёврах не может быть и речи. И если борьбу с авиацией противника он сразу начал продвигать, то вот с дирижаблями нет. Итак, первое, чем надо озаботиться, это узнать, есть ли зажигательные пули, и где их достать. Хотя, не мешало бы проконсультироваться со специалистами о методах борьбы. Насколько он помнил, у России тоже были дирижабли. А аэростаты и сам видел неоднократно. Значит, надо их найти, и поспрашивать, чего они боятся, и что им может навредить. А лучше убить. Хотя, вариант с зажигательными пулями лучше отложить пока. Он, как генерал, ничего о них не слышал, а значит, если они и есть, то неизвестно где, и на поиск уйдёт слишком много времени. А дирижабль может вернуться в любое время, и с грузом бомб. Интересно бы ещё узнать, сколько дирижаблей на восточном фронте у германцев. Значит, надо что-то решать прямо сейчас, чтобы уже максимум через пару дней организовать встречу. Что мы имеем? Имеем аэропланы, на которые вот-вот поставят пулемёты. Можно их выпустить? Вряд ли. Магазин маленький, если даже все тридцать пуль попадут в гондолу, то это всего тридцать крохотных дырочек, а она никак не меньше ста метров в длину. А может и все двести, кто её знает. Но очень большая. Вред, конечно, причинят, но то, что эта штука от такого не упадёт на землю, можно гарантировать. Да, и в ответ с неё стрелять начнут. А там несколько станковых пулемётов, на почти не качающейся базе. Посбивают соколов к чертям собачьим, с чем тогда на разведку летать? Но поговорить с Вальницким надо будет. Может что подскажет.

Что ещё? Можно пулемётами с земли достать попробовать, если лететь невысоко будет. Но не факт, что в следующий раз всё будет также. Хотя, если они захотят именно побомбить, то наверняка опустятся и ниже. Никаких особых приспособлений для бомбометания ещё нет, в лучшем случае дырка в полу. А то и вовсе через борт кидают всякую гадость. А для этого надо снизиться, иначе метаемый предмет может улететь довольно далеко в сторону, сносимый ветром. А может, и нет. Куда-нибудь, да попадёт, если всё пространство будет усеяно войсками. Но как установить пулемёт, чтобы он стрелял так круто вверх? Не с рук же палить? Надо какую-то наклонную площадку. Вот только на что её установить? Можно соорудить узкий стол на высоких ножках, в нём посередине закрепить круглую деревяшку, и сделать такого же диаметра отверстие в днище площадки… Ладно, чего голову ломать! Сапёры рядом, сообразят, как сделать так, чтобы площадка легко вращалась… А если не снизятся? А просто будут летать и высматривать? Ох, непонятно, что делать…

К этому моменту дирижабль уже достаточно удалился, чтобы даже самые азартные солдаты перестали стрелять. Рабочие, видя такое дело, всё же начали возвращаться назад, так и не успев добежать до кустов. А вот для начала, надо принять «первичные меры безопасности».

– Ну, что ж, господа, – обратился Самсонов к окружающим, – вот нам и наука современной войны. Её новый фактор. Так, ваша задача, – продолжал он, обращаясь к офицеру, непосредственно ведавшему строительством, – обеспечить, прежде всего, безопасность людей. Назначьте несколько человек дежурных, чтобы они весь день наблюдали за небом. И при появлении, пожалуй, любого летящего аппарата, громко кричали «воздух», после чего, все бегут прятаться в окрестные кусты и рощи. Потому что в следующий раз, могут и бомбу сбросить. Завтра сюда должны прибыть первые отряды корпуса Мартоса, и тогда мы подумаем, как противостоять этим летающим сигарам. Всё ясно?