Чтение онлайн

— Первая разумная мысль за вечер. Одобряю. Поэтому сядь, и мы поговорим спокойно.

— Куда сесть?

— Падай, прямо где стоишь, — Зар кинул мне банное полотенце, чтобы было, что подстелить под зад. Сам устроился на широком бортике. — Давай по порядку. Демонов ты была не готова к себе подпустить, правда? Мы решили эту проблему. Какие теперь у тебя претензии?

Забурлила по новой. Какие претензии?!

— Загибай пальцы! Вы обманули меня.

— Ничего подобного. Ни один из нас не прикидывался. Все оставались собой.

— Забрали мои воспоминания!

— Всего лишь на время. Сделали для тебя знакомство более комфортным.

— Пользовались мной!

— Да? А ты нами, разве нет? Секс, моя гневливая, подразумевает участие обеих сторон. Ты, как и мы, получала то, чего хотела.

— А откуда мне знать, что это не ваши инкубовские штучки?!

— Проверь. Спроси себя, хочешь ли ты меня по-прежнему.

— Нет! И никогда не хотела!

— Ложь, — подвёл он итог спокойно. — За все эти дни я ни разу не применял к тебе своих умений. Ты поймёшь, когда я покажу тебе, что такое секс с инкубом.

— Ага, сейчас, размечтался!

— Я всего лишь прогнозирую, Станислава. Ты связана с нами не меньше, чем мы с тобой. Смирись уже с этим.

— И что дальше? Будете пудрить мне мозги и переиначивать воспоминания до конца жизни?

— Нет, конечно. С этого дня — полная откровенность.

— Не надорвать бы животики, ты так несмешно шутишь, Зар.

— А ты не язви. Расслабься, прими ситуацию, перестань очернять себя и копаться в своих поступках. Твоей вины здесь нет. Прими как данность, что отныне нас трое. И ты принадлежишь нам в той же степени, что и мы тебе.

— То есть так и будем коротать ночи по графику? Сегодня я с Тёмкой, завтра с тобой? Шикарная затея.

— Опять напрашиваешься на ледяное купание.

— Так ты просвети тогда! Как станем жить?

— Ты ещё не готова к этому разговору.

— Убиться головой о стену! Это ты так завуалировано намекаешь, что мне надлежит принять идею тройничка? Групповушку замутим? Шведскую семью? Да пошли вы!

Перекинула ногу через бортик, потом выбралась целиком и припустила бежать известным маршрутом. Фигушки они угадали, что я соглашусь на подобное.

Настал черёд душещипательных бесед с Тёмой. Он сидел у входной двери, уперев ноги в проём.

Повернула в столовую, где имелась дверь, ведущая в сад. Но там уже поджидал Зар.

— Стась, мы тебя сейчас отпустим — в лёгкую, — ещё более безмятежным тоном начал Тёма. — Снимем гостиницу, вплотную займёмся ремонтом твоей квартиры.

— Ха-ха! Точно же! Не подскажете, по чьей милости я превратилась в бродяжку и так «удачно» переехала в дом твоего брата, которого требовалось ублажать по ночам?

Зар явственно скрипнул зубами. Да хоть в порошок их сотри, хвосторогий подлец!

— Квартира в момент выгорела до основания, пожарный расчет отчего-то явился лишь через пятнадцать минут... А ведь бригаду вызывал ты, Тёма! Ну?! Будут оправдания? Или в ножки вам поклониться за то, что спалили всю мою жизнь к чертям собачьим?

Застыла посреди холла, не зная, в какую сторону податься. Патовая ситуация. Мне с ними под одной крышей не ужиться, но как уйти? Эти двое лишили меня всего! Самоуважения, памяти, сбережений, личных вещей... чувства и те не мои! Они навеяны красивыми словами и лживыми действиями. Мне подарили сказку, внутри которой жило древнее проклятие. Эпитафия ко всем моим двадцати пяти годам жизни.

— Твои документы, деньги и фотографии я уберёг, — просто сказал Тёма. — Они у Зара в кабинете.

Плюхнулась на ступеньки лестницы и прижалась головой к перилам. Всё продумано наперёд. Каждая моя реакция — всё в соответствии с их дьявольским планом.

— Так вот, я не договорил, — вернулся к разговору Тёма, а мне уже было плевать, что они напридумывали. — Мы отпустим тебя. Честно. Только не в таком состоянии. Захочешь вернуться к прежней жизни и забыть нас — самостоятельно, я имею в виду — твоё право.

— То есть я успокаиваюсь, и вы отваливаете, да? — воодушевилась.

— Вне всяких сомнений, — подтвердил Зар.

— Хорошо, — поднялась на ноги, — я спокойна. Полный релакс и контроль над гневом. Вы те ещё говнюки, конечно, но это в прошлом. Давайте разойдёмся, как в море корабли. Я вас не вспоминаю, и вы обо мне тоже.

Они переглянулись, о чем-то беззвучно договариваясь. Наверняка делали ставки, сколь быстро я приползу обратно. Вот и обломитесь! Даже если подыхать от тоски по вам буду, ни за что не дам слабину.

В тот же вечер переехала в гостиницу. Упрямо оплатила номер на неделю вперёд из своих сбережений — мне помощь от этой шайки поджигателей не нужна.

И в первую же ночь впервые за всё время ощутила спокойствие. Ни тебе докучливых сновидений, ни горячих мужиков поодаль, которые будоражат душу и бороздят тело низменными желаниями.

Проснулась в отличном настроении, позавтракала лапшой быстрого приготовления и отправилась на пепелище.

Я переступила порог и покачнулась. Вот он, мой филиал ада. Всё выжжено, обуглено, безвозвратно утрачено. Первый шаг, и под ботинком хрустнуло: осколки стекла, пепел, обломки чего-то, что ещё неделю назад имело форму и смысл. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный гарью так густо, что каждый вдох обжигал горло.

Внутри всё было чёрным. Не просто тёмным — абсолютно чёрным, как будто кто-то вылил на мой мир чернила и оставил сохнуть. Стены, потолок, пол — всё покрывала корка сажи, местами потрескавшаяся, обнажающая под собой обугленную дранку.

Я медленно продвигалась вперёд, боясь наступить на что-то важное. Каждый шаг оставлял след в пепле, будто я шла по берегу вулканического острова. В воздухе висела взвесь: мельчайшие частицы сгоревшего дерева, бумаги, ткани. Они медленно опускались, оседая на волосах, ресницах, одежде.

Гостиная. От дивана остались лишь металлические пружины, изогнутые в нелепом танце. Книжный шкаф превратился в груду почерневших досок. На полу — хаотичные следы пожарных ботинок, пятна воды, превратившиеся в грязную жижу. Я наклонилась, подняла что-то белое среди угля. Обломок фарфоровой статуэтки. Когда-то это была балерина в пышной пачке. Теперь осталась половина лица и кусочек юбки.

Кухня встретила меня запахом горелой пластмассы. Холодильник стоял на месте, но дверца была сорвана с петель. Внутри — лишь почерневшие полки, липкие от копоти. Раковина треснула, кран криво торчал, будто сломанная рука. На стене, где раньше висели мои любимые керамические тарелки, теперь красовалась огромная чёрная клякса — след от пламени, прорвавшегося к вентиляционному отверстию.