Чтение онлайн

— Неладно у тебя жизнь складывается. Надо бы тебе старое отсечь и с нового начинать.

— Хвосты собакам рубят, и то больно. А ты, батя, хочешь, чтобы я свою жизнь напополам, через самое сердце разрубил.

— Подвела тебя твоя Санда.

— Еще ничего не известно.

— За нее отвечать придется.

— И отвечу.

— Ишь, как гордо. Вот вызовут в партком и спросят: как так — у коммуниста баба воровка? Что скажешь? Молчишь? Коль старое не рубишь — оно в новое заползает. Получается заражение крови.

Василий молча глядел в окно. Стукнула калитка. Кого это не вовремя несет? К дому шел Сергей Хапров. Ага, бывший женишок!

— Не знаю, как кто, а дочка, видно, старое не отрубила, — сказал он отцу. — За Федора выходит, а Сергея кличет. Вот где старое-то в новое вползает.

Игнат крикнул Татьяне, которая мыла в кухне посуду:

— Выйди, к тебе Сергей.

— Скажите — дома нет. — И быстро прошла в комнату Санды.

Она стояла за дощатой перегородкой и слышала, как Сергей нерешительно остановился у порога.

— Таню можно видеть?

— Нету ее, — сказал Игнат. — Может, надо что передать?

— Хотел поговорить..,

— О чем вам с ней говорить? — вмешался в разговор отец.

— Я ее ни в чем не виню. Я виноват.

— Теперь поздно разбираться... Замуж она выходит.

— Я слыхал... Но не поверю, пока не услышу от самой Тани.

Татьяна распахнула дверь.

— Да, я выхожу замуж за Федора Ефремова. Теперь верите?

— Таня...

— Это все, что вы хотели узнать?

— И вы ничего не хотите мне сказать?

— Ничего... И прошу вас больше не приходить ко мне.

Сергей ушел, Игнат сказал Татьяне:

— Эх ты, дура! Человек с покаянной, а ты его прогнала.

— Я невеста...

— Невесте юбку задрать да ремнем отстегать, — сердито пробурчал Игнат. И закричал: — На кого променяла Сергея?

Она хотела с достоинством ответить, что Федор ничуть не хуже, что он ее будущий муж и она гордится им, но вместо этого вся сникла и проговорила почти беззвучно:

— И так тошно, а вы все на меня…

На следующий день Василий выехал в область. Прокурор разыскал дело Санды и, перелистывая его, спросил Василия:

— Вам, собственно говоря, кем приходится обвиняемая?

— Жена...

— И вам жена?

— Шутки шутите, товарищ прокурор. Хоть не зарегистрированы мы, а все-таки жена.

— Полковнику в отставке Медведеву она тоже была женой нерегистрированной.

— Знаю.

— А полковник розыска потребовал: нерегистрированная жена сбежала и унесла с собой золотые часы, золотой портсигар и еще какие-то там вещи, в общем на десять тысяч. Это вы знаете? Тут не до шуток.

Василий спросил:

— Она сказала вам, что раньше промышляла по золотому делу? Еще до войны.

— Да, это известно.

— Ну, а почему она от полковника сбежала?

— Сбежишь, если украдешь на десять тысяч золотых вещей.

— Когда она приехала в Глинск, никакого золота у нее не было. Это я точно знаю.

— А деньги?

— Тысячи полторы.

— Платья, украшения?

— Один чемодан с пустяками какими-то. Нет, тут что-то не так. Разрешите мне с ней поговорить. Мы друг друга давно знаем, мне не соврет, даже если захочет.

Прокурор снял трубку, набрал какой-то номер и приказал немедленно доставить арестованную. Через час Санду ввели в комнату прокурора. Она была в той же прозрачной кофточке, правда помятой и уже грязной, но над пышным зачесом волос по-прежнему поднимался огромный гребень, инкрустированный блестящими камешками и сделанный не из пластмассы, а из панциря настоящей черепахи. Увидев Василия, она не бросилась к нему, а только опустила голову и тихо сказала:

— Прости меня, Вася.

— Садись-ка. Вот прокурор, а вот я. И рассказывай, как все случилось. Взяла у своего полковника часы?

— И портсигар тоже. И еще цепочку. Ну, и еще что-то было.

— Зачем взяла? — нахмурясь, спросил Василий.

— Не могла я больше с ним жить. Корову купил, коптильню завел, да и не любила я его.

— Долго ли уйти было?

— А куда?

— Свет велик.

— Да квартир свободных нет.

— Не дури, — сурово перебил Василий. — Потянуло к старому?

— К старому, да только не к тому, о чем ты думаешь. — И неожиданно расплакалась. — Не могла я не взять. Опостылела жизнь. Только о тебе и думала. А где искать да как искать? Из дома полковника? И решила: уйду, сбегу. Вот и взяла. Надо же было на что-то жить.

— Это карается законом, — сказал прокурор.

— А я ему четыре года была за домработницу — это по закону? — сквозь слезы ответила Санда и еще сильнее заплакала. — Я тебя, Вася, долго искала, год целый. А вещи золотые я взяла потому, что знала, кому и как их продать можно. И продала по-честному, из рук в руки. Никого не обманула.

— Вот видите, какое достижение. — И Василий с грустной улыбкой посмотрел на прокурора. — Взять взяла, но честно продала. Ну, теперь все ясно. — Василий поднялся и сказал прокурору: — Есть у меня к вам просьба, товарищ прокурор. Если вы мне верите, отпустите Санду на часок. Через час будет здесь как штык.

— А зачем это вам?

— В загс сходим.

Санда улыбнулась. Ей показалось, что Василий шутит. И вдруг до нее дошел истинный смысл его слов.

— В загс? Ишь, чего выдумал! Не пойду!

— Пойдешь, — уверенно сказал Василий.

Она рассмеялась, чтобы не заплакать.

— Гражданин прокурор, вы его не слушайте. Вот смешно, нашел где невесту.

Прокурор смотрел то на Василия, то на Санду, он не вмешивался в их спор. Но он хорошо понимал, почему подследственная не хочет регистрировать свой брак, и снял телефонную трубку.

— Это загс? У вас очередь большая? Нет? Хорошо! — Он положил трубку и повернулся к Василию. — В вашем распоряжении два часа.

Они вернулись через два часа. Санду увел милиционер, а Василию прокурор сказал.

— Раздобудьте десять тысяч и отдайте их Медведеву.

— Я об этом уже думал. Честь дороже денег.

— Для Медведева это дело его кармана, и он возьмет свое заявление обратно.

— Вернется домой, я ей покажу, как чужие вещи брать.

— Только учтите, что ее ошибка не в том, что она взяла их, а в том, что бежала с ними.