Чтение онлайн

— О, что за утренняя звезда посетила нашу убогую лачугу! — возвестил он, прижимая здоровую руку к груди.

— Ты за языком-то следи, — тут же возмутился Анатолий из кухни. — А то Николай услышит и такую тебе лачугу устроит.

— Понял, исправляюсь! — Ратибор откашлялся и попробовал снова: — О, украшение наших палат!

Я едва сдержал смех. Елена лишь поморщилась.

— Ты, что ли, раненый?

— О да! — Ратибор трагически вздохнул. — Страдаю я, израненный судьбою, стенаю от отсутствия любви…

Елена, не обращая ни малейшего внимания на этот словесный поток, подошла к нему, взяла за руку и осмотрела повязку. Потом, без предупреждения, одним рывком содрала присохший бинт.

— Ай! — Ратибор подпрыгнул и осёкся на полуслове.

Елена тем временем деловито осматривала рану.

— Рана чистая, рука заживает, хоть и медленно. Она достала из сумки мазь, нанесла на одну из тряпиц, и положив её на рану, принялась перевязывать.

— Разрабатывай руку каждый день, — инструктировала она, затягивая бинт. — Сжимай и разжимай кулак, крути кистью. Но не перегружай. И мазь наносить утром и вечером, тонким слоем, — это она уже сказала мне.

— Благодарю, — Ратибор попытался изобразить галантный поклон. — Позвольте исполнить для вас балладу, в уединённой обстановке, при свечах…

— Тогда все повязки, — Елена посмотрела на него в упор, — буду исключительно сдирать.

— Ратибор, опять ты за старое, — усмехнулся Анатолий. — Смотри, а то Пашу позову.

Ратибор захлопнул рот. Анатолий гоготнул.

Пока Елена заканчивала с Ратибором, я вернулся на кухню. Оценил потери: соуса съели примерно треть, лавашей — штук шесть из двадцати. Не критично. Замесил новое тесто и оставил отдохнуть.

Повернулся к Анатолию и Генке

— Раз так наловчились печь лаваши, с вас ещё одна партия.

— Я уже и сам справлюсь, — заявил он с видом мастера, который понял эту жизнь.

Анатолий по-доброму улыбнулся, но согласно кивнул.

— Да, у него получается лучше, чем у меня.

— Главное, чтобы каждый блин был идеально ровным, — с видом знатока объяснил мне Генка.

— Это точно, — с серьёзным видом подтвердил я, хоть и сдерживал улыбку. — А ещё чтобы он не сгорел, так что следи внимательно.

Генка кивнул с серьёзным видом.

— Ну и соус поберегите, — добавил я.

— Ни одного лаваша в соус не макать! — строго предупредил Анатолий, хотя у самого к губе прилип кусочек живолиста из соуса.

Генка вздохнул, но кивнул.

Елена закончила с ранеными и подошла ко мне. Я воспользовался моментом:

— Может, останешься на вечер? Староста придёт, будет собрание. Думаю, тебе тоже есть что сказать про Петра и его поступок с Тихоном.

— Нет, — она покачала головой. — Меня и так в деревне стороной обходят. И участвовать в судилищах я не желаю. Моё дело лечить.

— Может, хотя бы на обед? — не сдавался я. — Через час дам тебе первую пробу нового блюда. Такого ты точно не ела.

Елена помедлила. Видно было, что ей хочется отказаться, но любопытство взяло верх.

— У меня есть дела, — сказала она. — Но, возможно, позже зайду. Раз уж мне готовы оказать такую честь и доверить первую пробу.

В голосе мелькнула тень иронии.

— Договорились, — улыбнулся я.

Она ушла. и все присутствующие проводили её взглядами до калитки.

— Красивая женщина, — заметил Анатолий, появившись рядом.

— Угу, — согласился я.

— А мама говорит, что она ведьма. — сказал Генка.

Я смерил парня строгим взглядом и хотел было ответить, но меня опередил Тихон.

— Зато она мне жизнь спасла.

Генка попытался что-то возразить, но я припечатал.

— Послушай меня, Гена, не смей произносить таких слов.

— И ты на её чары поддался, значит, правильно мамка говорит.

— Нет, я просто благодарный. Елена, стоило только ей узнать о раненых, мигом отправилась их спасать. Я не слышал от неё ни одного плохого слова ни о ком. Надо ли мне напоминать, как мы познакомились с тобой? Я рад твоей помощи и знаю, что люди порой ошибаются. Но учись признавать свои ошибки и делать верные выводы.

— Макс, ты в порядке? — спросил Анатолий.

— Да, — ответил я, не сводя взгляда с поникшего Генки.

— Просто у тебя глаза вдруг засветились.

В этот момент, калитка распахнулась, и во двор вошёл Николай. Под мышкой он тащил четыре куриные тушки, перетянутые верёвкой и связку шампуров.

— А я с добычей, — радостно объявил он.

Слова Анатолия о том, что у меня засветились глаза, заставили всерьёз задуматься.

Я вдруг вспомнил, как вспыхивали глаза Виктора, когда он злился. А вдруг это персональное проклятие тавернщиков? Или Виктор меня успел покусать?

Ника что сидела под лавкой, негромко пискнула, будто подтверждая: да, хозяин, было дело.

Николай, заметивший напряжение, вопросительно посмотрел на нас. Я перевёл дыхание и повернулся к Генке.

— Не говори так больше. Не дело это, людям, которые всем помогают, вместо благодарности говорить гадости в спину и клеймо ведьмы вешать.

Парень осторожно кивнул. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, не зная куда деть руки, и выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол.

Анатолий, спокойно наблюдавший за происходящим, хлопнул Генку по плечу, от неожиданности тот подпрыгнул.

— Макса слушай, он дело говорит.

Николай оглядел кухню, стопку лавашей на столе, противень на углях, муку на полу. Генка из-за моей вспышки последний лаваш снять не успел, и тот начал дымиться, наполняя кухню запахом подгоревшего теста.

— И как тебе дела-то доверять, — беззлобно подначил Анатолий, подскочив к печи и снимая почерневший лаваш с противня.

— Простите, — тут же стушевался Генка.

Анатолий потрепал его по плечу:

— Давай следующий клади. И не зевай.

Генка виновато улыбнулся, и тут же потянулся за тестом.

— Это я мигом. И больше ничего не спалю, обещаю.

— Ну раз Генка мою работу отнял, — Анатолий повернулся ко мне, — может, ещё чему-нибудь меня научишь? Готовить я и сам люблю. Мясо на углях могу пожарить.