Чтение онлайн

— Да где же ты? — пробормотал я.

Ника на плече тихо заворчала. Через нашу связь почувствовал нарастающую тревогу.

Я вышел на крыльцо и оглядел двор.

В дальнем конце участка, за яблонями, стоял сарай. Небольшой, из потемневших от времени досок. Порыв ветра качнул его дверь, и та скрипнула, приоткрывшись на ладонь, будто приглашая внутрь.

Я пошёл к сараю.

Ника на плече притихла, прижав уши. Через нашу связь пришла новая волна настороженности. Панда улавливала нечто такое, чего я пока не понимал. Хвост, обычно задранный трубой, прижался к телу.

— Елена, ты в сарае? — позвал я на ходу.

Я подошёл ближе и заглянул внутрь. Сарай как сарай — полки вдоль стен с глиняными горшками, мотки верёвок, мешки, какие-то садовые инструменты. Пахло сухой землёй и прелым деревом. Но внимание сразу зацепилось за деревянный люк утопленный в землю. Почему-то меня потянуло к этому люку.

— Елена, ты здесь?

Я потянул за кольцо. Люк не поддался и он явно был заперт изнутри.

И тут снизу, приглушённый толщей досок, донёсся испуганный голос:

— Прочь! Уходи!

Я замер от неожиданности.

Голос из подпола звучал жутковато. Хриплый и надломленный, будто человек перенёс много страданий. Голос явно принадлежал Елене, вот только звучал он совсем иначе.

— Елена? Это Макс. Всё в порядке?

Я так и застыл. Моя рука стиснула кольцо на люке.

— Я сказала, уходи! Прочь!

Голос девушки срывался на крик. Понять бы еще чем вызвана её реакция. Почему она кричит? Может, от боли? Или от злости? А может и из-за страха.

— Елена, что случилось? — я приблизил лицо к щели между досками. — Могу чем-то помочь. Я тебе каши принёс.

— Мне не нужна твоя каша! Уходи, Макс!

— Елена…

— Уходи!

Я нахмурился. Мысли выстраивались в цепочку. Сумка ведь висела на крючке в доме, вряд ли она пошла в погреб пополнять запасы. Дверь дома осталась приоткрыта, еще и постель не заправлена. Это явно говорило о спешке, причём вскочила прямо с кровати. Люк в погреб закрыт изнутри. Неужто сама заперлась. Ещё и ночью. Но зачем? И сколько она там просидела?

Я на всякий случай проверил, на месте ли кинжал. Нащупал рукоять на поясе, посмотрел, легко ли вынимается.

— Елена, — сказал я ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я не знаю, что у тебя произошло. Но я вижу, что что-то случилось. Я спущусь, удостоверюсь, что ты в порядке. Если всё нормально, то просто уйду. Обещаю.

— Не надо! Не спускайся! — голос надломился, и я услышал, как она всхлипнула. Это добавило мне решимости.

Я стиснул зубы, ухватился за кольцо обеими руками и потянул сильнее. Люк приоткрылся, но засов не поддался.

Не думаю, что здесь какой-то сложный механизм запора.

Я вынул кинжал и сунул в щель между люком и земляным полом.

Засов был обычный задвижной, да и особой надёжностью не отличался. Повозившись меньше минуты, я сместил запор и смог открыть люк.

Тяжёлая крышка откинулась, обдав меня запахом сырого камня и горячего воска. Вниз вели каменные ступени, узкие и стёртые.

Я принялся спускаться, осторожно нащупывая ступени ногами.

Ника, что по-прежнему сидела на моём плече, напряглась и царапнула кожу когтями.

Глаза еще не привыкли к темноте, но кое-что различить удалось. Погреб оказался небольшим, шагов шесть в длину и четыре в ширину. Стены выложены камнем, земляной пол, низкий потолок. На полках громоздились ряды деревянных посудин и склянок. Единственная свеча, воткнутая в щель между камнями, догорала, и огарок бросал дрожащие тени, от которых по стенам ползли причудливые узоры.

Елена сидела на земляном полу, забившись в угол.

Запястья связаны и примотаны к вбитому в камень железному кольцу.

Девушка была одета в просторную белую ночную рубашку, растрёпаные волосы спутались и частично закрывали лицо. Босые ноги подтянуты к груди. Лицо опухло от слёз, глаза красные, на щеках виднелись влажные дорожки.

— Елена, кто это с тобой сделал? — спросил я, внимательно оглядывая погреб, вдруг здесь кто-то еще. Осторожно сместился в сторону от люка, на случай, если кто-то будет спускаться за мной следом.

Панда от чего-то напряглась и принюхалась. Елена подняла взгляд. В миндалевидных глазах, обычно спокойных и строгих, стояла такая смесь страха и растерянности, что мне стало не по себе. Девушка выглядела совсем не так, как раньше. Вчера это была уверенная в себе целительница, от одного взгляда которой мужики тушевались, а бабы скрипели зубами. А сейчас передо мной сидела перепуганная девчонка в ночной рубашке.

— Я сама себя привязала, ясно? — всхлипнула она. — Я же просила не спускаться.

Я пригляделся к узлам. Теперь и правда было видно, что узел довольно простой. Будто она сама неловко его вязала и затягивала зубами.

— Прости, — осторожно ответил я, пытаясь оценить обстановку. — Думаю, ты на моём месте тоже спустилась бы.

Она отвернулась к стене. Прядь каштановых волос упала на лицо, и она не смогла её убрать. Закусила губу от беспомощности и разозлилась еще больше.

— Зачем ты это сделала? — спросил я, присаживаясь на корточки у противоположной стены, чтобы оказаться на уровне её глаз.

— Это не твоё дело, — отрывисто бросила она.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Елена, в деревне переполох, — начал я. — Сегодня ночью пропал человек. Причём не просто человек, а практик третьего ранга. В его комнате нашли следы крови, но тела нет. Мужики с факелами приходили к нашей таверне, обвиняли Николая в убийстве. А когда я пришёл сюда и не нашёл тебя в доме, то не знал, что и думать. Честно скажу, испугался, что и с тобой что-то случилось.

Елена скосила взгляд.

— Увидел? Со мной всё хорошо.

— Не уверен в этом, — мягко возразил я.

— Да что ты привязался? Какое тебе до меня дело?

В голосе Елены не было грубости. Скорее удивление, что кто-то о ней беспокоится. И она явно не хотела, чтобы ее видели в таком состоянии.

— У нас двое раненых, — сказал я. — Тихон и Ратибор. Их надо перевязать. Ты обещала зайти с утра. Я беспокоился о них, поэтому и пришёл сюда.

Она закрыла глаза и запрокинула голову, стукнувшись затылком о камень.