Чтение онлайн

Ника тем временем забралась в густой подлесок, и оттуда доносился довольный хруст. Я подошёл ближе, раздвинул ветки и увидел, что панда обнюхивает куст с мелкими тёмно-синими ягодами. Надпись горела тревожным красным:

Гадючий корень. Ядовитое растение.

Свойства: ягоды вызывают паралич конечностей при попадании внутрь. Действие наступает через 10–15 минут. Длительность – от 2 до 6 часов в зависимости от дозы.

Скрытые свойства: в микродозах снимает мышечные спазмы и судороги. Сок корня используется для изготовления парализующих ядов.

– Ника, стоп! – Я выдернул панду из куста. Она возмущённо пискнула, но ягоды, к счастью, попробовать не успела.

Я постоял с пандой на руках, разглядывая куст. Ядовитые ягоды, вызывающие паралич на несколько часов.

– Найди-ка себе что-нибудь другое, – сказал я и отправил её в другую сторону. Она не возражала.

Убедившись, что её внимание привлёк обычный живолист, я аккуратно набрал горсть ядовитых ягод. Завернул в широкий лист лопуха и убрал в отдельный карман мешка, подальше от остальных трав.

Не то чтобы я планировал кого-то травить. Но в мире, где сорок вооружённых бандитов могут заявиться на ужин, иметь под рукой парализующее средство, не паранойя. Мне ли не знать, что можно спрятать в еде.

Отыскал шесть кустиков редкоцвета и десяток кустиков бодрянки. Считаю вылазку более чем успешной.

Приятно порадовал рост травничества. Мелочь, а прогресс капает и согревает душу.

Сёма набрал полную корзину. Яблоки мелкие, зелёные, даже на вид кислые, но через пару дней дойдут. Груши тоже жёсткие, скорее дичка, чем садовые, но для компота сгодятся. А если их запечь с мёдом, получится прекрасный десерт. Впрочем, мёда у меня пока нет.

Я огляделся, прикидывая, не пропустил ли чего. Взгляд зацепился за отпечатки на влажной земле у ручья. Мелкие, раздвоенные следы.

– Зайцы?

– Ага, – кивнул Сёма. – Тут их полно. Мы с отцом на них силки ставим, мать похлёбку варит, если удаётся их поймать.

Зайчатина. Свежее мясо, которое не нужно покупать. А мне, похоже, есть, чему поучиться у Симеона, славного охотника на зайцев.

Я присел, разглядывая следы, и уже собирался спросить у Сёмы, где лучше расставить ловушки, как вдруг из кустов выскочила Ника.

Шерсть на её загривке стояла дыбом, уши были прижаты к голове. На краю сознания я ощутил её страх, не похожий на обычное беспокойство.

Панда подскочила и вцепилась зубами в рукав моей рубахи. Упираясь лапками, Ника потянула меня в сторону ручья, откуда мы пришли.

– Ты чего? Местного петуха увидела? – попытался её успокоить.

Она отпустила рукав, настороженно зыркнула по сторонам и пронзительно взвизгнула.

– Тихо, тихо, – я погладил её по спине. – Да чего ты всполошилась?

Ника не слушала. Она снова схватила меня за рукав и потянула прочь от зарослей с такой силой, будто от этого зависела её жизнь. На сознание давило паническое «уходи-уходи-уходи», и я ощущал его так же ясно, как собственное сердцебиение.

– Ника, я не собираюсь охотиться на зайцев прямо сейчас, – сделал я ещё одну попытку усмирить буйную панду. – И уж тем более не трону твоих сородичей, если они тут водятся. Таких милашек я точно не обижу.

Панда отпустила рубаху, поднялась на задние лапки, опираясь передними мне на колено, будто пытаясь подтолкнуть. Она заглянула мне в лицо. В её глазах не было ничего про зайцев или сородичей, только страх.

У меня пробежал холодок по спине.

Хотелось ещё побродить, обшарить дальний край поляны, куда Ника ещё не добежала. Но панда металась, призывая меня уйти. Да и время вправду поджимало.

– Ладно, – сказал я. – Уходим.

Сёма не спорил. Мы подхватили мешок и корзину и двинулись к ручью. Панда вскарабкалась мне на плечо и притихла, опасливо зыркая по сторонам.

Я оглянулся один раз. На опушке, за деревьями, что-то шевельнулось. Тень, слишком крупная для зайца и слишком приземистая для оленя. Мелькнула и исчезла.

Ника прижалась ко мне пушистым боком, и я чувствовал, как колотится её сердечко. Но страх отступил, сменившись настороженностью.

Мы перешли ручей и ускорили шаг.

Они ушли вовремя.

Из зарослей на край поляны выбрался зверь. Он был массивный и приземистый, покрытый жёсткой бурой щетиной. Макс узнал бы в нём кабана, если бы кабаны вырастали до размеров телёнка и обзаводились двумя парами клыков, загнутых вверх. На загривке монстра топорщился гребень из костяных наростов, а маленькие глаза горели тусклым рыжим светом.

Это был секач-рогатень второго ранга. Один из множества монстров, прорвавшихся сквозь барьер.

Зверь повёл массивной головой, принюхиваясь к следам на влажной земле. Чужаки, двое крупных двуногих, один мелкий травоядный. Чужаки посмели зайти на его новую территорию, вытоптали траву, нарвали его ягод и ушли. Рогатень фыркнул, царапнул землю раздвоенным копытом, оставив борозду глубиной в ладонь.

Преследовать непрошенных гостей он не стал. Ушли за ручей – значит, покинули его угодья. Можно не тратить силы. Тем более что ягоды и травы редко прельщали его в качестве еды. Но он будет пристально следить за этой поляной, чтобы больше не допускать воров.

Рогатень развернулся и затрусил обратно в чащу. Костяной гребень покачивался в такт шагам. Он помиловал незваных гостей.

Но лишь на этот раз.

Мы ввалились во двор таверны, мокрые от пота и тяжело дыша. Сёма сбросил корзину у рабочего стола и рухнул на скамью. Я поставил мешок рядом, вытер лицо рукавом и огляделся.

Сыч стоял у стены конюшни на своём привычном месте. Коготь по другую сторону двора, у забора. Оба смотрели на нас с одинаковым выражением: «Где вас носило?»

Я не стал объяснять. Напился воды, умыл горящее после бега лицо. Убедился, что Ника не стащит из мешка собранные травы, и подошёл к Сычу.

– Нужна ваша помощь, – начал я без предисловий. – Внутри, в зале, завал из обгоревших досок и балок. Если не расчистить сегодня, плотник Павел не сможет начать работу.

Сыч приподнял бровь.

– Ты и с плотником успел на сегодня договориться?

– И с плотником, и с гончаром, и с кузнецом, – усмехнулся я. – А ещё Антоний готовит алхимическое зелье для очистки стен от гари. Тоже к вечеру обещал. Но зелье бесполезно, если к стенам не подобраться. Поможете разгрести?