Чтение онлайн

– Да что с тобой? – Он быстро оглядел меня и присвистнул сквозь зубы. – Это кто ж тебе так голову раскроил?

– Варвара, – сказал я, поморщившись от боли. – Подкараулила у реки вместе с Гришкой и ещё одной своей подружкой.

Ника, будто подтверждая мои слова, выбралась из моих пальцев, встряхнулась и понюхала моё лицо.

– Зачем? – искренне удивился Сыч.

– Хотели утопить. Вернее, с их слов, проверяли меня на ведьмовство, – выплыву или нет. Как видишь, выплыл. – Я криво ухмыльнулся.

В наступившей тишине отчётливо охнул Сёма. Бросив тряпку, он метнулся в сторону, загремел посудой и вернулся с кружкой мятного чая, того самого, что остался еще с обеда. Он протянул мне кружку, заглядывая в глаза с такой тревогой, будто я при смерти.

– Вот, мастер Макс. Попейте, тёплый ещё.

Я принял кружку. Руки тряслись, и чай плескался через край, но я не обращал внимания. Сделал глоток, ощутил мятный, чуть сладковатый вкус вьюна. По горлу, разодранному кашлем после речной воды, прошла волна тепла. Мне сразу стало чуть легче.

Я поставил кружку и посмотрел на Сыча. Тот слушал меня, оперевшись руками о столешницу и нависая сверху. Глаза его сверкали.

– Вот ведь зараза старая! – Сыч так стукнул кулаком по столу, что подпрыгнула кружка. – Давно говорю – Варвара сама одержимая! Надо Антонию сказать, чтобы он её приструнил, ну или притопил на пару с Гришкой! Нет, ну это ж надо додуматься – парня топить! Парня, который всей деревне жрать готовит! Пустоголовые бабы, мать их через коромысло!

Он ругался ещё минуту, забористо и цветисто, и я даже выучил пару новых слов, которых в моём мире точно не существовало. Потом воин выдохся и деловито сказал:

– Так, давай-ка голову твою посмотрю.

Я благодарно кивнул, подставляя затылок. Облокотился о столешницу и подпёр руками подбородок, стараясь остановить кружение мира вокруг. Сыч зашёл мне за спину и принялся ощупывать основание черепа грубыми пальцами. Воин не церемонился, и каждое прикосновение отдавалось вспышкой боли.

– Шшш… – зашипел я.

– Терпи. Кожа рассечена и кровит. Но кость, кажись, цела. Везучий ты, парень. Пару пальцев правее, и мы бы тебя уже закапывали рядом со Змеем.

– Спасибо, что утешил, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Ника вдруг спрыгнула на землю. Я хотел было её окликнуть, но панда убежала к рабочему столу, нырнула под него и через полминуты вернулась. В зубах она сжимала пучок мятых листьев. Широких, мясистых, тёмно-зелёных.

Да это же живолист из моих запасов, которые я оставил в тряпице под столом.

Панда подбежала, положила пучок мне на колено и ткнулась мокрым носом в ладонь. Чёрные глаза смотрели снизу вверх с вполне осмысленным выражением. Она поняла, что мне плохо, и принесла лекарство.

– Ты ж моя умница, – прошептал я, не в силах скрыть удивления и восторга, и благодарно почёсал её за ухом. – Ты ж моя хорошая. Как ты догадалась?

На краю сознания ощутил её тревогу и желание помочь, такое сильное, что стало очевидно, панда осознанно посылает этот сигнал. Уж не знаю, понимает ли она речь, но чувство сострадания ей точно не чуждо.

Я размял листья живолиста пальцами, выдавил густой зеленоватый сок прямо в кружку с чаем. Капли закрутились, смешиваясь с мятным настоем. Пахнуло свежей травой и чем-то горьковатым, я бы сказал аптечным.

Сделал глоток. Чай стал горьким терпким, да еще и стал вязать язык. Как говорила бабушка, «если горько, значит, лечит». Здесь этот рецепт, видимо, тоже работал.

Зелье, сваренное вами, усилило регенерацию и помогло ускорить восстановление .

Зельеварение +0,1

Через полминуты звон в голове стал тише, тошнота отступила, а мир перестал валиться набок.

Живолист делал своё дело.

Сыч тем временем добыл где-то полосу ткани и туго перевязал мне голову.

– Жить будешь, – буркнул он, отступая на шаг и оглядывая свою работу. – Но башку больше не подставляй.

– Постараюсь, – я тронул повязку пальцами. Ткань уже начала пропитываться, но кровь сочилась слабо.

В этот момент в ворота заглянули двое мастеровых. Я узнал утренних завсегдатаев. Один худой, жилистый, загорелый дочерна. Второй покрупнее, с рыжей бородой и весёлыми глазами. Они огляделись и, заметив свободные столы, шагнули во двор.

– Хозяева! – крикнул жилистый. – Мы решили пораньше зайти, чтоб тарелок хватило! А то в обед сидели ждали, пока освободится.

Рыжебородый увидел мою перевязанную голову, мокрую рубаху и встревоженных Сыча и Сёму рядом.

Улыбка сползла с его лица.

– Это чего с тобой приключилось, малец? Ужин-то будет?

Сыч поднял ладони и отрицательно покрутил головой:

– Простите, ребята, сегодня ужина не будет. Повар ранен.

Я почувствовал, как от этих слов в груди стал разливаться огонь.

Ужина не будет, таверна не работает. Люди уйдут, разнесут всюду этот слух. Репутация вмиг просядет. Уровень упадёт, и всё, что я строил три дня, пойдёт крысоволку под хвост.

Выходит, Варвара-таки добьётся своей цели и устранит конкурента.

Ну, уж нет.

Я медленно поднялся, цепляясь за край стола. Ноги дрожали, в глазах ещё плыло, но я выпрямился и расправил плечи.

– Ужин будет, – сказал я твёрдо. – Но вы пришли рано, возвращайтесь через час.

– Макс… – Сыч шагнул ко мне.

– Будет, – повторил я и пошёл к рабочему столу. Первый шаг дался тяжело. Второй – легче. На третьем руки уже сами тянулись к ножу и разделочной доске.

– Сёма! – позвал я.

Парень подскочил, как на пружине.

– Помнишь, Павел днём приносил кадку с солёными огурцами?

– Да, мастер Макс. Я её в подвал убрал.

– Тащи сюда и поживее.

Сёма кивнул и шустро нырнул в чёрный зев таверны. Через минуту он уже вернулся, кряхтя под тяжестью деревянной кадки. Притащил, грохнул на землю рядом со мной и вытер пот.

Я откинул крышку. Из-под гнёта ударил кислый, ядрёный, до слёз знакомый запах. Запах, от которого у меня перехватило дыхание.

У меня аж флешбеки из прошлой жизни промелькнули. Вспомнил бабушкину кухню. Комсомольская улица, третий этаж с видом на старенький уютный двор. Зинаида Павловна стоит у плиты в цветастом переднике и помешивает черпаком в кастрюле. «Максимка, неси огурцы. И рассол сливай в тарелку, весь до капли. В рассоле вся сила».