Чтение онлайн

Стоп! Чего?!

Я со стуком отставила бокал, подсела к гному и прямо спросила:

— Что это ты творишь, достопочтенный, зачем зовешь нашего Феника с собой? А мы тут как же без него?

Вано не стал юлить и, глядя на меня кристально честными, пусть и несколько нетрезвыми глазами, так же прямо и ответил:

— Талант у вашего Феника, понимаешь, хозяйка? Не дело ему обычным охранником работать. А со мной у него откроются такие перспективы, каких здесь ему не видать никогда.

— Это что за талант? — угрюмо поинтересовалась я, мысленно уже прощаясь с нашим верным другом. Я человек порядочный и, конечно, никогда не буду удерживать в подчиненных того, кто заслуживает работы получше.

— Чует он колдовство. Не как ведьмы, маги и прочие. Он ее физиологично чует, он таким родился, но, опять же, далеко не каждому волку такое дано. Я как про вонь от него услышал, сразу все понял.

Я посмотрела на волка, тот сидел с погрустневшей мордой, перед ним стоял полупустой бокал молока (он один из нас не пьет, непереносимость алкоголя, как и у многих его собратьев).

— Феник?

— Чую, — едва кивнул он. — Мамка велела молчать о моем даре, а тут я растерялся и проговорился.

— Что же ты опечалился? Это же великолепно — обладать таким даром, вон и Вано говорит…

— Да! — радостно перебил меня гном. — Я говорю! Это редчайший дар. Как он пригодится в некоторых мирах, вы даже представить себе не можете! Феник может себе сделать карьеру и в рядах инквизиции, и в охране ведьм, но я все-таки прошу его пойти со мной. Золотых гор не обещаю, но серебряных будет завались!

— А я не хочу! — вдруг резко высказался Фентон и даже стукнул лапой по столу. — Не хочу, понимаете, больше шататься по мирам наемником! Я дом свою хочу, пару хочу себе найти. Не выгоняй меня, Татьяна, нравится мне здесь, и с лесом я уже начал знакомиться, хотел разрешения у тебя просить избу себе рядом построить…

Тут я не выдержала, кинулась к волку с объятиями:

— Ну, о чем же ты говоришь, мой друг! Конечно, никто тебя не выгонит. Я просто… — я постаралась незаметно вытереть слезы о жесткую шерсть, — я просто подумала, что ты сам захочешь уйти.

— Выпьем же за наши мечты! — раздался над моим ухом голос Элронда, — Ой! А чего вы тут плачете?

— Феник останется работать у нас, — счастливо всхлипнула я.

Ворон подозрительно осмотрел меня, затем волка, и только потом бросил взгляд на гнома:

— Вано! — немного угрожающе каркнул он. — Мы тебе Феника не отдадим, он член нашей банды. Тем более не отдадим, что я навел о нем справки, и все, я повторюсь, все наниматели отзываются о нем как о честном, верном и не подкупном волке.

— Так что же такому честному в вашей банде-то делать? — усмехнулся гном.

— Не давать морально разложиться, — проговорила внезапно оказавшаяся рядом со мной Пурга. — И быть всем нам нравственным ориентиром. Выпьем же за это!

Я успела заметить, как Феник смахнул слезу, и поняла, что несмотря на суровый вид и свирепый оскал, у него нежная, ранимая душа.

Спустя пару часов я была уже в такой степени душевного настроя, когда море по колено, горы по плечу, ну, такое, знаете, смелое состояние, когда можно в одиночку дома свет выключить и даже одеяло скинуть. Я присела к разомлевшей сове и потихоньку, чтобы не услышали болтающие рядом ворон с гномом, прошептала:

— Пурга, а вот ты здравомыслящая же птица, да?

— Естессно!

— А вот ты веришь в бога или в дьявола? Или вот в смерть? В ту, которая имеет физическое воплощение и по верованиям многих народов моего мира приходит к ним с косой…

Мы, не сговариваясь, повернулись к входной двери, там колыхался спутник гнома в черных тряпках. Не подумайте, мы звали его к столу, не один раз, но он лишь отмахивался, а Вано сказал, что ему нравится вот так колыхаться в одиночку, хотя он и любит шумные компании, но предпочитает любить их на расстоянии. Хорошо, что не на большом, хохотнул тогда Вано. А мне вот подумалось, глядя сейчас на странное существо, что лучше бы на большом… Ну, жутковато, чего скрывать!

— Дор-рогая, — чуть споткнувшись, начала Пурга, — какая разница, во что верю я, во что веришь ты, разве от этого некоторые личности перестанут существовать? Нет, конечно!

Я, набравшись храбрости и выпив очередной бокал до дна, решительно спросила:

— А вот он, он и есть сама смерть во плоти?

Пурга очень внимательно воззрилась на меня и прошептала:

— С чего ты это взяла, Татьяна?

— Так ты сама на него посмотрела, когда я о смерти спросила!

— Так это… Тьфу, ты! Просто похож он на изображение смерти, на те, что в детских книжках рисуют. А так-то, да ну… — она медленно развернула голову на сто восемьдесят градусов, пробуравила пьяно-серьезным взглядом колыхающегося типа, вновь повернулась ко мне и уверенно заявила, — Явно хтоническая сущность какая-то! Но не смерть.

Я пожала плечами и долила вино, вот как наливалась тонкая бордовая струйка, медленно наполняя собой бокал, так и в моей душе разливался покой… Три одинаковых глагола в предложении, а что вы хотели, с таким-то злоупотреблением. Но подумать о филологических погрешностях мне не дали…

— А, может, — зловеще прошептала Пурга мне на ухо, — это она и есть!

— Кто?

— Смерть!

Один из бокалов разбился, красиво разлетевшись осколками по полу, кроваво-красная жидкость расползлась загадочным рисунком, ни дать ни взять — пентаграмма. Чего только ни привидится с пьяных глаз…

— Пойдем срочно спросим! — воодушевленно проорала Пурга. — Вано! Вано!!!

Ворон с волком ушли на крыльцо дышать свежим воздухом. Поэтому собрались за одним столом четверо: испуганная я, умилительно потешный в выпившем состоянии Аластор, нахмуренный гном и настроенная выведать правду Пурга. Ну, вы знаете этих ученых, им только покажи не решенную их пытливым умом загадку.

— Признавайся, Вано, кто твой спутник? — потребовала сова.

— Ты что, подружка, забыла главное правило нашего мира? — хитро улыбнулся гном. — Никогда не рассказывай о себе всей правды.

— Он смерть? — просипела я, бросив быстрый взгляд на колыхающиеся тряпки, ой, то есть на колыхающегося в черных тряпках типа.

— Что? Ах-ха-хах-ха! Ха! Ахах!

Мы подождали, пока Аластор отсмеется, и продолжили с новой силой допрашивать гнома:

— Говори, Вано, ибо… — Пурга задумчиво свела глаза к переносице и неожиданно честно призналась, — нам жутко интересно!

— Да! — поддержала я ее. — И немножко страшно. Совсем чуть-чуть.

— Ладно, девочки, вот что я вам скажу — он не смерть, даже близко. Честное слово.