Чтение онлайн

— Прибыли, товарищ полковник!

Все, кто оставался на заставе, высыпали на площадку и нетерпеливо ждали известия, чем окончилась операция. Младший лейтенант Невиномысский выключил «Спидолу»: ему полагалось отрапортовать начальству о том, что на заставе никаких происшествий не произошло. Тут же стояли старшина, Надежда Петровна, пограничники, построенные в две шеренги.

— Застава, смирно! — начал младший лейтенант, как только из вертолета вышло начальство. — Товарищ полковник...

— Вольно! — начальник отряда махнул рукой. — Все спокойно?

— Так точно, товарищ полковник... Поймали? — Невиномысский не удержался от улыбки.

— А куда он денется! — в тон ему ответил начальник отряда. — Правда, одну пакость он все-таки успел сделать... Антонина Кирилловна ранена.

Стародубцева тихонько ахнула, увидев окровавленный платок на Тониной ноге.

— Милая моя, что ж это с тобой? Вот уж невезучая...

— А вот и везучая! — Тоня попыталась задорно улыбнуться. — В прилив попала — спасли! С убийцей с глазу на глаз встретилась — жива осталась.

Надежда Петровна помогла ей сойти с вертолета и дотронулась рукой до Тониного лба.

— Да не жар ли у тебя, милая? А ну-ка пошли домой!

— Надежда Петровна, вы уж, пожалуйста... — попросил Бочкарев. — А то мне к ним надо. — Он показал в сторону удалившегося в казарму начальства. — Тонечка, я сейчас...

— Беги, беги, — не беспокойся, — ответила за нее Стародубцева.

Бочкарев пошел в канцелярию, а Надежда Петровна глянула по сторонам — кто бы помог довести Тоню до дома.

— Разрешите? — к ним подбежал Константинов.

— Нет уж, голубок, без тебя управимся.

— Он меня через всю долину нес на руках, — сказала Тоня и улыбнулась.

Надежда Петровна хмыкнула.

— Вот и хватит с него, — сказала Стародубцева.— А ну-ка, Гоберидзе, поддержи Антонину Кириллову с того боку.

— Хоть и с двух! — не скрывая удовольствия, ответил Гоберидзе.

Он крепко обнял Тоню за плечи, Надежда Петровна взяла ее под руку, и Тоня, прыгая на одной ноге и смущаясь этого, кое-как добралась до своей квартиры.

— Спасибо, Гоберидзе, можешь идти, — сказала Стародубцева.

— Почему идти? Может, еще что надо сделать? — спросил он.

— Ничего не надо. Раздевать я ее сейчас буду, — буркнула Надежда Петровна. — Тебе ясно?

— Так точно, товарищ начальник! Помочь могу.

— А ну-ка марш отсюда! Ах ты, охальник! — крикнула Надежда Петровна и замахнулась на него полотенцем.

Гоберидзе засмеялся.

— Есть, Надежда Петровна, марш отсюда.

— Ну и народ эти грузины. Палец в рот не клади, откусят, — добродушно промолвила Стародубцева и посмотрела на Тоню. — Раздевайся, милая, скидывай свой тренинг, посмотрим, где тебя пуля тронула. Или, может, нож?

— Пуля, Надежда Петровна... Ой, больно что-то...

Стародубцева стянула с Тони ботинки, тренинг, уложила ее на кровать и уставилась на раненую ногу. Тоня тоже, неудобно повернув голову, разглядывала рану. Входное отверстие от пули было небольшим, аккуратным, а выходное — рваным и не таким уж маленьким. Нога слегка припухла и покраснела.

— Хорошенько обработаю йодом, — назначила себе лечение Тоня, — забинтуем и примем какой-либо антибиотик, например, тетрациклин... Надежда Петровна, подайте мне, пожалуйста, аптечку... Ничего, до свадьбы заживет, как сказал один товарищ.

— До какой еще свадьбы? — строго спросила Стародубцева. — Свадьба у тебя, милая, уже была, и достаточно. Вот так... Жар померяй... Где у тебя градусник?

Пока Надежда Петровна ходила домой за малиновым вареньем, Тоня смерила температуру, посмотрела на термометр, слегка присвистнула и стряхнула ртуть больше, чем на градус.

— Ну, сколько? — спросила Стародубцева, возвратившись.

Тоня достала термометр, мельком взглянула на него и протянула Надежде Петровне.

— Тридцать семь и шесть, почти нормальная.

— Ну, это еще ничего. Невысокая. Вот чая горячего выпьешь с малиной, пропотеешь, оно и совсем полегчает.

Бочкарев не приходил. Только раз он нашел минуту, чтобы позвонить и узнать о состоянии жены. Трубку подняла Надежда Петровна и ответила, что все в порядке, жар, правда, есть, но небольшой...

— Спит твоя половина, не беспокойся, Василий Иванович, — сказала она, прикрывая трубку ладонью. — А ты когда освободишься?

— Как только вертолет улетит, — ответил Бочкарев. — Вроде бы уже скоро.

Вертолет, однако, улетел не так скоро. Полковник в присутствии офицеров отряда и Бочкарева допрашивал преступника, прежде чем доставить его в город и сдать следственным органам. Освободились только к вечеру. Начальник заставы предложил всем остаться на ночь, но полковник не согласился. Он несколько раз связывался по рации с Петропавловском и Владивостоком, после чего сказал, что, к сожалению, надо немедленно вылетать — вызывает начальство, которому понадобилось срочно видеть арестованного Пономаренко.

— Как себя чувствует Антонина Кирилловна? Может быть, прислать врача? — спросил у Бочкарева полковник.

— Спасибо... Вроде бы все в норме.

— В таком случае повременим с врачом. Если, не дай бог, будут осложнения, звоните прямо мне. Я подошлю Михал Михалыча. Опытнейший врач, знаете ли, еше земской формации. Универсал. Да иначе и нельзя в наших условиях... Супруге привет. Передайте, пусть скорей поправляется.

— Спасибо, товарищ полковник. Передам...

Ночь Тоня провела плохо, часто просыпалась в жару, пила, сбрасывала с себя одеяло, а Бочкарев поднимал его и снова укрывал Тоню.

— Ты спи, спи... — шептал он.

Он решил, что утром, ну ладно, не утром, так днем наверняка, если Тоне не станет лучше, свяжется с полковником и попросит прислать врача.

Всю ночь в квартире горел ночник, и всю ночь не спал Бочкарев, сидя около жены.

По заставе дежурил старшина. Под утро он позвонил начальнику.

— Вижу, у вас свет всю ночь горит, вот и решил побеспокоить... Ну, как там Антонина Кирилловна?

— Так себе, Иван Иванович. Температура, наверно, высокая. Мечется по постели, места себе не находит.