Чтение онлайн

— Повременил бы с арестом, Василь Иванович...

— Хорошо. Надежда Петровна... Но я не кончил. За проявленное мужество рядовому Константинову объявляю благодарность. С арестом пока подождем. Все.

Полагалось стать по стойке смирно, козырнуть и ответить по уставу: «Служу Советскому Союзу!», но здесь, на квартире начальника, рядом с больной Тоней, Константинов замялся и ответил домашним «Спасибо».

Он виновато улыбнулся.

— На обратном пути с дороги сбился, думал пропаду. Хорошо, что Орленок сам на заставу пришел.

— Иди отдыхай, Константинов. — сказал Бочкарев.

...Утром шквальный, небывалой силы порыв ветра сорвал крышу со склада, и несколько солдат вместе со старшиной с превеликим трудом укутывали брезентом продукты. Связи с ушедшими на границу нарядами по- прежнему не было. Надежды на то, что сегодня прилетит вертолет, — тоже.

Бочкарев пару часов поспал, пока у него дома дежурил Перепелица, а проснувшись, вспомнил о наказе доктора. Он разбинтовал Тонину ногу и увидел, что вокруг раны появились какие-то бронзового цвета пузыри, наполненные жидкостью, хотел было сказать об этом Тоне, но не сказал и был рад, что она даже не взглянула на свою ногу.

— Почти не болит, — сказала она. — Только вот что-то пальцы не очень слушаются.

Это открытие совсем ее не огорчило, а Бочкарев похолодел от ужаса, представляя, что это значит.

— Вот и отлично, — сказал он через силу. — Сейчас я тебе опять ниточку повяжу.

Целый час Бочкарев ходил из угла в угол сам не свой. Страшные мысли лезли в голову, нервное напряжение нарастало, особенно, когда он увидел, что нитка утонула, глубоко врезалась в набухшую ногу. Бочкарев до боли стиснул зубы.

— Ну, как там? — спросила Тоня.

— Порядок, Тонечка... Как вчера... Пойду вызывать доктора.

— Иди. Скажи ему, что после горячей ванны мне гораздо лучше. И вот еще что...

Бочкарев заметил, что Тоня была чем-то неестественно возбуждена. Если вчера она все время молчала и плакала, то сейчас ей все время хотелось говорить.

— Когда я поправлюсь, мы с тобой поедем в Крым. Правда, Вася? — произнесла она скороговоркой, и эти планы на будущее были в таком противоречии с ее теперешним состоянием, что Бочкарев испугался еще сильнее.

— Лучше всего в Ялту, — продолжала Тоня. — Или в Феодосию. Там, говорят, пляж песчаный, а в Ялте галька. Сходим в музей Грина, в галерею Айвазовского. Оттуда Коктебель недалеко, где жил Волошин...

— Я сейчас должен идти звонить доктору, Тонечка, — осторожно перебил жену Бочкарев. Он не мог больше ждать ни минуты, ему надо было немедленно обо всем рассказать врачу.

— Ну, иди, если ты так торопишься...

Михаил Михалыч был дома, он даже не поехал на аэродром. Пурга неистовствовала по-прежнему, и синоптики не могли ответить, когда она стихнет.

— Слушаю вас, товарищ Бочкарев. Докладывайте, как больная, — раздался в трубке знакомый голос.

Бочкарев рассказал обо всем — о появившихся пузырях и о врезавшейся глубоко в тело нитке, о том, что Тоня даже не почувствовала этого. И почему-то стала разговорчива, строит планы на будущее, будто и не больна совсем...

— Пальцами на ноге она может шевелить? — спросил доктор.

— Немного... Они у нее как бы не свои, Михал Михалыч.

— Ногти на ноге не синюшные? Ну, не синие?

— Кажется, — ответил Бочкарев упавшим голосом.

Михал Михалыч надолго замолчал, Бочкарев даже подумал, что нарушилась связь с отрядом.

— Слушайте меня очень внимательно, а еще лучше, возьмите ручку и записывайте, — каждое слово доктор выговаривал очень четко и громко. — У вашей жены газовая гангрена, и я не скрою, что ее жизнь в опасности. В большой опасности, — добавил он.

— Что же мне делать? — в отчаянии крикнул Бочкарев.

— Прежде всего не утрачивать веры в благополучный исход. Вот сделаем операцию...

— Но вы же не можете вылететь?

— Не могу. Операцию сделаете вы! Сейчас. Не теряя ни одного часа... Еще раз повторяю: слушайте меня внимательно и записывайте. В вашей аптечке должны быть марганцовка, йод, перекись водорода. Так?

Бочкарев машинально кивнул головой.

— Прокипятите клеенку и простыню и расстелите их на столе, где будет лежать больная. Вскипятите острый нож, после чего кончик его прокалите докрасна на огне. Нож будет вашим скальпелем... Вы записываете?

— Записываю, доктор.

— Тщательно вымойте руки с мылом, оботрите их спиртом, а ногти — йодом. Только после этого вы можете приступить к операции.

— Без анестезии? — ахнул Бочкарев.

— Нога на этой стадии болезни не так уж чувствительна. Но потерпеть, пожалуй, придется. Слушайте далее. Настойкой йода два раза смажьте кожу больной по всей голени... Забыли, что такое голень? Ну, от колена до щиколотки. Поняли? После этого возьмите нож и сделайте четыре надреза от коленного сустава до лодыжек по передней и задней поверхности голени. Надрезы должны быть глубокими, до мышц. Вы поняли меня, Бочкарев? Не бойтесь! Вы увидите, что мышцы через рану будут выпухать, и будет течь отечная жидкость. Крови не должно быть, но если она появится, прижгите кровоточащее место раскаленным кончиком ножа. Следовательно, вам надо иметь два ножа, одним вы будете резать, другой должен быть раскален и лежать наготове. На этом первая и основная часть операции заканчивается.

— Но кто же ее сделает, кто? — упавшим голосом спросил Бочкарев.

— Вы! Если у вашей жены нет на заставе более близкого ей человека! — жестко ответил доктор. — Теперь надо обработать рану. Откройте стерильные бинты, они тоже должны быть в вашей аптечке. Смочите их в перекиси водорода, вложите в рану и через минуту уберите, после чего промойте рану еще раз. Не жалейте перекиси, Бочкарев! Потом смочите марлю в слабом, чтобы не было ожога, растворе марганцево-кислого калия и оставьте марлю ,в ране. После этого забинтуйте ногу, только не туго, и положите на подушку. Теперь все. Да, забыл, дайте больной крепкий кофе и сто грамм водки. Вы все поняли?

— Кажется, все, — неуверенно ответил Бочкарев.— Но я записал.

— Все будет хорошо. Бочкарев, не отчаивайтесь! Но при одном условии: операцию надо начать как можно скорее... Я сейчас договорюсь с полковником, чтобы на это время нам обеспечили надежную связь. Не мешкайте. И желаю вам успеха!..

Бочкарев забыл поблагодарить доктора. Он ошалело смотрел на исписанный лист бумаги, с трудом разбирая слова.

— Санинструктора ко мне!

Санинструктор Потапенко, крупный, с рыжими волосами в круглых очках, пришел очень быстро.