Чтение онлайн

Когда все собрались, майор вынул из полевой сумки карту охраняемого участка.

— Такое дело, товарищи. По поступившим данным преступники, а их ожидается двое, сейчас подтягиваются к границе. Возможно, они приедут под видом туристов или горнолыжников. Примерно вот в этом районе, — майор обвел место на карте, — они будут отсиживаться и ждать третьего... Он наверняка здешний... Его функция — перевести этих двоих через Гранину и удрать самому.

— Кажется, примерно в тех местах твой сын вчера охотился. Он ничего не заметил? — спросил начальник заставы.

— Думаю, если бы что-либо заметил, то рассказал бы отцу. Или вам доложил, товарищ капитан.

— Это верно. Но ты все же спроси у него.

— Может, Ивана сюда пригласить?

— Не стоит, — сказал майор. — А к вам, Ованес Иванович, убедительная просьба — немедленно привести в готовность всю вашу дружину.

— Не беспокойтесь, товарищ майор, все сделаем, как положено, — ответил Таманян. — Не привыкать.

Павленко уже собрался уезжать, когда раздался телефонный звонок. Звонили из отряда майору. Переговорив, он некоторое время молчал, задумавшись и ожидая, когда выйдет Таманян.

— Сегодня в пятнадцать десять прилетает генерал Семериков. По этому же делу.

...Старшина увидел сына только в обед. Часовой сказал, что Иван еще часов в восемь пошел по дороге в поселок. «Наверно, к Катюше», — подумал старшина и обрадовался. Девушка ему нравилась и он хотел, чтобы она стала его невесткой.

— К Катюше наведывался? — спросил старшина сына, когда они сели за стол.

— Угу... Только не застал. Уехала она куда-то.

— Жаль, — старшина помолчал. — Послушай. Иван. Ты вчера, когда ходил на охоту, ничего подозрительного не заметил?

— Не заметил, отец... А что?

— Да просто так. Василий Петрович чего-то интересовался.

— Между прочим, дядя Вася и сам мог бы у меня спросить.

...Ночью опять заставу поднимали в ружье, и опять безрезультатно. Выкупаться тоже не удалось. Вместо купанья старшине пришлось поехать на базу за продуктами. Свободных солдат не было, и он вместе с шофером, перетаскав в машину много тяжелых ящиков, приехал на заставу только к восьми часам.

— Как сегодня водица, товарищ старшина? — спросил его дежурный по заставе.

— Какая еще водица? — Дащенков устало отмахнулся от вопроса. — Не купался я сегодня.

— Значит, не удалось. Зря, выходит, пробежечкой занимались.

— Ты что-то путаешь, Соколов.

— А зачем тогда по телефону докладывали, что за ворота выходите? Я думал, вы купаться с сыном пошли.

— Что? Что ты сказал? По телефону?

Лицо старшины стало серым. Он на минуту замолчал, потом через силу, вымученно улыбнулся и посмотрел на дежурного.

— Совсем память отшибло, Соколов. Не дошли ж мы тогда с Ванюшкой до реки. Показалось, что кто-то шарит в камышах, стали проверять. Наверно, кабан забрел сдуру... Так и не выкупались.

Первой мыслью старшины было броситься на квартиру и немедленно узнать у сына, что все это значит. Как он посмел? Он уже было направился к дому, как другая мысль, куда более страшная, чем эта, мелькнула в разгоряченном мозгу. Откуда Иван взял телефонную трубку? Трубки хранятся у дежурного, в канцелярии получить ее Иван не мог, значит, у него была своя. А для чего? Чтобы сказать голосом, неотличимым от голоса своего отца, что он выходит за ворота? Идет купаться? А если не только для этого? И не для этого вообще? Ведь за проволочным забором — граница!

Другие мысли, одна хуже, тревожнее другой, накатывались на старшину, как волны в шторм накатываются на берег моря, с каждым разом все больше и больше захлестывая его. Иван чем-то угнетен, взволнован, расстроен. Это было заметно с первого часа. Позавчера он ходил в тыл и как раз в то место, где, по утверждению майора Павленко, возможна встреча преступников. И эта странная игрушка, с которой сын не расстается, хотя и подарил ее отцу. Уж больно хитра, и не способна ли она не только на то, что показывал Иван, но и на что-то другое? И, наконец, этот сегодняшний случай с телефоном...

До своей квартиры старшина не дошел: он побоялся сейчас встретиться с сыном, разговора с ним, вопросов и ответов. Его вдруг охватила страшная слабость, и он малодушно отложил до вечера этот разговор, все еще не веря, не желая верить в свои предположения, еще надеясь на чудо, что все не так ужасно, не так страшно и не так безнадежно, как ему кажется.

За обычными хлопотами он немного успокоился, взял себя в руки, собрался с мыслями и сегодня вообще решил повременить с разговором, немного выждать и поискать доказательств более веских, чем его предположения. Если все, к несчастью, так, как он думает, то у Ивана должна быть где-то спрятана трубка, обычная телефонная трубка, которую можно купить в магазине и потом слегка переделать. А это ничего не стоит Ивану, который вырос на заставе.

Выбрав свободную минуту, он подошел к стоящему у ворота часовому.

— Мой Иван не проходил? — спросил Дащенков.

— Проходил, товарищ старшина. Ещё в семь часов. Я аккурат заступил на службу.

— Волосы у него были сухие или мокрые?.. Хочу узнать, успел ли выкупаться, — пояснил старшина.

— Точно не могу ответить, но по-моему, мокрые. На ветру не развевались.

Ответ немного успокоил старшину. Возможно, сын просто не дождался его и сходил сам покупаться. Только покупаться, и ничего больше! А трубка? Где он взял трубку? Эти вопросы снова отбросили старшину к его страшным догадкам. Пока никого нет дома, он должен все обшарить в квартире, порыться в вещах Ивана, все перевернуть вверх дном, лишь бы докопаться до истины.

Осмотр комнат ничего не дал. Старшина торопился, с минуты на минуту его могли вызвать в канцелярию. Он слазил в подвал, порылся в ящике с детскими игрушками маленького Ивана, которые мать берегла и не разрешала выбросить, заглянул в душник, под матрац коики, на которой спал Иван, — ничего похожего на трубку не было. Не было и «хитрого приборчика», но этому старшина не придал значения.

Осталось проверить чехмодан. Он тоже был «с сюрпризом»: как только опускалась крышка, чемодан сам собой запирался с легким приятным звоном. Открывал его Иван ключиком, постоянно торчавшим в замочной скважине. Сейчас ключ тоже был на месте.

Стыдясь того, что он делает, старшина повернул ключ, но замок не открылся. «И тут фокус», — нервно подумал он и стал вертеть ключ то вправо, то влево, вынимать, снова вставлять и снова вертеть, пока не измучился от нервного напряжения и не стукнул со злости кулаком по крышке. В этот момент что-то внутри чемодана щелкнуло, и крышка открылась сама собою.

Сверху среди белья и сорочек лежала телефонная трубка. Она отличалась от тех, которыми пользовались на заставе, — плоская, наверно, для того, чтобы ее можно было незаметно носить в кармане.