Чтение онлайн

— Здорово, люди добрые, — пробасил вошедший.— Гостей принимаете или гоните прочь?

— Кто ж это гостей прочь гонит? — ответила вопросом Гюрза, не выражая голосом ни удовольствия, ни досады. — Проходите!

— Это можно...

Человек быстро и внимательно осмотрел комнату, покосился на закрытую дверь в помещение, где были змеи, и сел на табуретку, которая протестующе скрипнула под его массивным телом.

— А где ж папаша? Или вы тут на пару прописаны?

— Папаша в город уехал, — ответила Гюрза, делая мне незаметный знак глазами. — Завтра обещался быть.

— Завтра, значит. Так-так... А я дружка своего разыскиваю, демобилизованного. В совхозе он тут, Курбан Бабаев, может слышала, а? С отарой ходит.

— Нет, не слышала, — ответила Гюрза.

— Взял пропуск в погранзону... — незнакомец полез в карман и вынул оттуда какую-то сложенную вчетверо бумажку, — да и махнул на границу. Думаю в совхозе осесть.

Вид у пришельца был очень усталый. Впрочем, такая жарища хоть кого вымотает, и этому я не удивлялся. Меня поражало другое: как по-звериному остро и подозрительно смотрели на нас его черные глубоко посаженные глаза. Скуластое лицо его обгорело, с крупного плоского носа слазила кожа, а щеки заросли по крайней мере трехдневной давности щетиной.

— Есть хотите? — спросила Гюрза.

— Хочу. И от чаю не откажусь.

Не дожидаясь приглашения, он схватил кусок мяса, и я увидел, как жадно задвигались его крупные челюсти с большими крепкими зубами. Кусок за куском быстро исчезали в пасти, казалось, он был поглощен только едой, и в то же время я постоянно ощущал его взгляд» от которого мне делалось почему-то не по себе.

Я хотел было сказать Гюрзе, чтобы она выставила этого нахала, напомнить, что меня ждут на заставе, но ничего не сказал, чутьем почувствовав, что говорить об этом сейчас нельзя.

— Теперь бы чайку попить, — сказал незнакомец, вытирая платком сальные губы.

Гюрза оживилась.

— Сейчас за водой схожу.

— Не, за водой не ходи! — неожиданно заявил незнакомец.

— Как это не ходи? — Гюрза подняла свои тонкие черные брови.

— А вот так, не ходи и все тут.

— А ты кто такой будешь, чтоб в чужом дому распоряжаться?

Она попробовала прошмыгнуть в дверь, но незнакомец ее опередил. Просто поразительно, как быстро кинулся он в сторону и загородил дверь своим огромным телом.

— Вот что, красотка, и ты, ухажер. Слухай меня внимательно, хорошо слухай, коли тебе жизнь дорога,— он вынул из кармана пистолет и в дальнейшем уже не выпускал его из рук. — Ежели придут сюда эти, сама знаешь, в зеленых фуражках, ты меня спрячешь... ну, хотя б туды, — он показал на полог, которым была завешена одежда в углу. — И скажешь, что никого в хате нема и, ты никого не видела... Не вздумай подмигивать солдатикам, убью! У меня глаз меткий, в тебя первую пулю всажу. И хахаля твоего убью. Мне, красотка, терять нечего: петелька на шею накинута, — он выразительно обвел своей лапищей вокруг бычьей шеи. — А теперича мне надо отдохнуть трохи, до ночи значитца. Понятно?

Да, положение у нас было не из веселых. Моя саксауловая палка и та лежала во дворе, шикарный нож Гюрзы, по-моему, остался в соседней комнате. Впрочем, и то и другое было слишком слабым оружием по сравнению с наведенным на нас дулом. В том, что этот тип выстрелит, у меня не было ни малейшего сомнения. Если ему действительно нечего терять, он пойдет на все.

Я глянул на Гюрзу. Она держалась молодцом, будто ничего особенного и не произошло, только сдвинула к переносице узкие брови да наморщила лоб, наверно, соображая, что же предпринять.

Непрошеный гость между тем успокоился, передвинул табуретку к стене, на которую и откинул свое усталое тело.

— Эх, покемарить бы сейчас, да нельзя. Сразу на заставу побегите, — он широко, с аппетитом зевнул. — А так посидеть можно, расслабиться... Говорят, что такое расслабление все одно, что сон. Правильно я болтаю?

Он говорил долго, наверно для того, чтобы не уснуть. Одно время мне показалось, что он задремал, и я попробовал незаметно пододвинуться к окну, но тут же раздался резкий повелительный оклик.

— Назад!.. Я вас, голубков, того не стреляю, что вы мне, как стемнеет, дорогу покажете. А то замотался я тут промеж сопок.

Очевидно, он думал, что я тоже местный и знаю, как пробраться к границе.

— Небось поджилки дрожмя дрожат, — продолжал он насмешливо. — Оно и понятно-ясно, каждому жить охота. И мне охота, и вам. Правду я балакаю?

В ответ Гюрза демонстративно отвернулась и засвистела.

— Ну, ну, посвисти, оно, може, полегчает. — Незнакомец противно усмехнулся.

Я вслушался. Гюрза насвистывала что-то очень знакомое, но что? И тут я вспомнил ее слова: «Ту я научила танцевать под музыку, просвищу ей вальс «Дунайские волны...». «Ну конечно же, это тот самый вальс!»— подумал я и закусил губу, чтобы не выдать своего волнения. Кажется, я понял, что затеяла Гюрза.

В комнате мы трое располагались так: он с пистолетом в руке сидел слева от входной двери, наблюдая одновременно за дверью и за единственным окном с железной решеткой. Напротив были мы: я стоял, Гюрза почему-то уселась на корточки, опершись спиной о стену. Комната была узкая, только три с половиной метра отделяли нас от негодяя, пытавшегося удрать за границу.

В правом углу находилась печь с поддувалом внизу.

Я боялся смотреть на это поддувало, в котором, как сказала Гюрза, спала змея. Кроме того, мне было непонятно, на что рассчитывала Гюрза: ведь кобра, услышав призывный свист своей хозяйки, поползет через всю комнату и каторжник (так я мысленно прозвал «гостя»), конечно, заметит ее и либо пристрелит, либо стукнет чем-нибудь, например табуреткой, на которой сидит. Может быть, Гюрза решила, что как раз в этот момент, пользуясь замешательством каторжника, мы бросимся на него и попробуем одолеть? Что ж, попытаемся, если так!

Змея появилась очень тихо, словно понимала, что ей нельзя шуметь. К моему удивлению, она поползла не напрямик к Гюрзе, а вдоль стены, медленно и бесшумно приближаясь к «гостю». Гюрза, конечно, заметила ее, однако продолжала свистеть как ни в чем не бывало. У меня мелькнула мысль, что она хочет, чтобы змея ужалила каторжника, но я ошибся. Когда кобра подползла почти вплотную к стоявшей на полу ноге в расклешенных брюках, Гюрза резко вскочила. Мгновенно вскочил и «гость». В тот же миг кобра зашипела и угрожающе поднялась. Гюрза закричала диким голосом: «Змея! Змея!», показывая рукой на кобру. Каторжник вздрогнул, скосил глаза вниз, к ноге, увидел стоящую перед ним змеиную голову с раздутой шеей и отпрянул в испуге. Дикий ужас мелькнул в его глазах. Раздался выстрел, другой, третий: «гость» палил в змею.