Тайфун. Записки из Китая
Шрифт:
С основным политическим докладом выступил Линь Бяо. Доклад был принят 14 апреля как «основное решение» съезда и как программа к действию. Некоторые пекинские корреспонденты подсчитали: доклад содержит двадцать четыре тысячи слов; в нем сто пятьдесят раз повторяется имя Мао Цзэ-дуна; иероглифов с осуждением Советского Союза в шесть раз больше, чем с осуждением Соединенных Штатов Америки. А Мартин Эбон в книге-биографии о Линь Бяо написал: «Доклад… был составлен скорее в духе предвзятой риторики и преувеличений, чем объективной оценки». Вскоре после опубликования доклада среди дипломатов и корреспондентов начались разговоры о том, что он сокращен, а в иностранной печати, мне кажется, в японской или гонконгской, были помещены «неопубликованные» выдержки из доклада. Некоторые из них я записал в своем блокноте:
«Председатель Мао всегда был отцом Китайской Народной Республики и Коммунистической партии Китая.
Поэтому необходимо, чтобы весь китайский народ любил и уважал его… Мы должны еще лучше учиться у него и выполнять все его указания».
«Почему председатель Мао лично начал «культурную революцию» и лично ею руководит? Потому, что нужно было захватить власть… Председатель Мао — единственный и бесспорный преемник Маркса и Ленина. Для Китая и всего мира он наметил новую линию диктатуры пролетариата, линию, соответствующую величию Китая…»
Или: «С советским ревизионизмом мы должны обращаться так же, как с американским империализмом и даже хуже…»
Конечно, никто из нас, политических наблюдателей в Пекине, не мог подтвердить достоверность этих материалов. Но важно не это. Важнее анализ опубликованных материалов — доклада и партийного Устава, их содержания, тезисов, политических установок. А политические установки провозглашали полный разрыв с решениями VIII съезда, с генеральной линией строительства социализма в Китайской Народной Республике и с общими принципами марксизма-ленинизма, обязательными для всех коммунистических партий. Кроме того, IX съезд должен был подвести итоги «культурней революции», утвердить «скачкообразное» развитие экономики, провозгласить «идеи Мао Цзэ-дуна» как вершину марксизма-ленинизма, а Китай — центром международного коммунистического движения.
В докладе и новом Уставе вся история Коммунистической партии Китая произвольно увязана с деятельностью только одной личности — Мао Цзэ-дуна. Мао приписывают всевозможные «победы», узаконивают превращение партии в «партию вождя», маоизм объявляется «совершенно новым этапом» в развитии марксизма-ленинизма, а «идеи Мао Цзэ-дуна» — теоретической основой партии.
Устав провозглашал Мао Цзэ-дуна «вождем партии», а верность ему — главным условием, законом внутриполитической жизни. «Каждого, кто осмелится выступить против председателя Мао Цзэдуна, против маоцзэдуновских идей — когда бы то ни было и при каких бы то ни было обстоятельствах, — осудит вся партия и накажет вся страна…» Внутриполитическое развитие направлено на милитаризацию страны. И никакой оценки или установки в области экономики, никакой конкретной программы экономического строительства и социального развития, улучшения материального положения народа, никакой перспективы. Никакой… кроме подготовки к войне.
Провозглашается «перманентная революция» — и в Китае и в международном масштабе. В своем докладе Линь Бяо начертал «новую схему» развития современного мира и на одной стороне баррикады вместе с империалистическими странами поставил государства социалистического содружества. И только потому, что они решительно отвергают «особый курс» Мао Цзэ-дуна и его штаба. Антисоветизм становится основой внешнеполитического курса, уставным положением, официальной политикой партии. «Начинается новый исторический период», — провозгласил в своем докладе Линь Бяо. И этот «новый период» ознаменуется новым усилением борьбы против Советского Союза и КПСС, стремлением к созданию антисоветского фронта.
IX съезд закончил свою работу 24 апреля. В тот же день в своем блокноте я записал:
«24. IV.69 г.
…Поздно ночью, после двадцати четырех дней и ночей работы, ровно в 24.00, было объявлено о «победоносном закрытии» IX съезда КПК. А с 20.00 радио Пекина постоянно сообщало, что ожидается «важное сообщение»…».
IX съезд избрал новый Центральный Комитет, и в тот же день новый ЦК утвердил новое Политбюро и новый Постоянный комитет Политбюро. В новый ЦК избрано 279 человек (170 членов ЦК и 109 кандидатов в члены ЦК). Из них только 53 человека (19 процентов) из предыдущего состава ЦК, избранного на VIII съезде. Половину нового Центрального Комитета составляют военные. Семнадцать из двадцати пяти членов и кандидатов в члены Политбюро — также военные. В ЦК только двадцать представителей рабочих и шестнадцать — крестьян. Председателем ЦК избран Мао Цзэ-дун, заместителем председателя — Линь Бяо. Некоторые политические наблюдатели и корреспонденты западных информационных агентств сразу отметили в своих информациях из Пекина, что из многочисленной «Группы по делам культурной революции при ЦК» в Политбюро и его Постоянный комитет вошли лишь Чэнь Бо-да, Кан Шэн, Яо Вэнь-юань и Чжан Чунь-цяо. В Постоянный комитет Политбюро кроме Мао, Линь Бяо и Чжоу вошли бывшие личные секретари Мао — Чэнь Бо-да и Кан Шэн, первый — председатель, второй — советник «Группы по делам культурной революции при ЦК». В состав Политбюро также вошли супруга Мао Цзэ-дуна — Цзян Цин, супруга Линь Бяо — Е Цюнь… Супруга Чжоу Энь-лая Дэн Инь-чао избрана только членом ЦК. Через четыре дня после закрытия IX съезда гонконгский корреспондент «Крисчен сайенс монитор» Гай Серл передал, что «семейные связи, видимо, приобретают все большее значение…». А стрелка политического барометра указывала на новый политический курс.
XII пленум «легализовал» погромы, вызванные «большим тайфуном», IX съезд утвердил в качестве официальной идеологии «идеи Мао Цзэ-дуна и маоизм». Путь к власти был расчищен.
Теперь, видимо, ускорятся мучительные процессы по восстановлению государственного аппарата и реорганизации партии. Ведь сам Мао Цзэ-дун и при открытии и при закрытии IX съезда страстно призывал к «единству широких народных масс всей страны», «быть готовыми воевать» и «к чистке и реорганизации в партии». Речи Мао Цзэ-дуна стали известны в дипломатическом корпусе ровно через год после закрытия IX съезда, когда корреспондент Франс Пресс передал из Гонконга: «Один гонконгский журнал сегодня впервые опубликовал две сверхсекретные речи председателя Мао Цзэ-дуна на IX съезде партии, которые по-новому освещают политические установки Китая по таким вопросам, как война, единство и реорганизация в партии». Полный текст этих речей был опубликован в первом номере американского журнала «Лук». Французский корреспондент подчеркнул: «…впервые». Но едва ли они были опубликованы впервые, так как за два месяца до этого, в конце февраля, в вечернем издании японской газеты «Токио симбун» помещена обширная информация под заглавием: «Руководство партии допустило много ошибок. Содержание речи Мао Цзэ-дуна на IX съезде. Подчеркивается необходимость «сплочения» в интересах победы». Насколько точно переданы опубликованные тексты, мы, дипломаты и политические наблюдатели, не могли судить. Но мы знали: именно эти вопросы — о единстве, подготовке к войне и реорганизации партии — были основными на съезде. И еще одно: с момента моего прибытия в Пекин и до дня отъезда в 1970 году не было достигнуто ни единства, ни сплоченности, не был завершен и процесс «реорганизации» партии, а «подготовка к войне» была в полном разгаре.
Вопрос о единстве и сплоченности стал главным направлением деятельности после IX съезда, а директива Мао Цзэ-дуна о том, что «съезд должен стать съездом сплоченности, съездом побед», была широко подхвачена печатью и средствами пропаганды, стала их главной темой в послесъездовский период. В начале июня журнал «Хунци», газеты «Жэньминь жибао» и «Цзефанцзюнь бао» снова призвали «сплотиться всех товарищей, идущих по революционному пути». «Мы непременно должны, — писала «Бэйцзин гунжэнь», — на основе идей Мао Цзэ-дуна продолжать укреплять единство внутри партии, единство между партией и народом, единство внутри революцинных комитетов, единство в рядах рабочего класса…»
Почему так остро ставится вопрос о единстве? Потому, отвечала официальная печать, что «раскол» в рядах «революционных борцов» сдерживает движение вперед «революционного дела» и помогает «классовым врагам». Газета «Бэйцзин гунжэнь» прямо заявила: «Наша борьба с империализмом, ревизионизмом и реакцией требует дальнейшего укрепления сплоченности». Еще категоричнее высказывалась газета «Хунань жибао»: «Тот, кто сегодня действует против сплоченности, тот действует против революции и в интересах врага…» Дело, однако, в другом: в ходе «революции» произошел глубокий раскол в китайском обществе. Мао Цзэ-дун и его «штаб» так и не смогли найти какую-то основу, какую-то объединяющую идею для его сплочения. Кроме того, слишком велик был контраст между первым, славным десятилетием и вторым — десятилетием Мао Цзэ-дуна…
…А отсутствие единства все острее проявлялось прежде всего в «отказе от исполнения» политических установок Мао Цзэ-дуна, в нежелании «объединяться с теми, с кем необходимо объединиться», в «преклонении перед буржуазной идеологией сектантства и полицентризма» и в борьбе «во имя узко местнических интересов…». Газета «Жэньминь жибао» открыто признавала, что существуют разногласия даже среди членов партии, что борьба в «области идеологии продолжается», что «победа идей» Мао Цзэ-дуна не достигнута, и не только в идеологической области. В статье определенно говорилось о том, что «указания» центра не выполняются, что существуют «вотчины», «государства в государстве»… Эта статья «Жэньминь жибао» от 24 августа, а также документ ЦК КПК от конца июля о событиях в провинции Шаньси возвестили о «новом наступлении» левых, о новом «оживлении» «культурной революции». Документ интересен еще и тем, что позволяет представить обстановку и атмосферу в некоторых провинциях Китая непосредственно после IX съезда и, кроме того, он проливает свет на методы действия «классовых врагов»: они организуют «специальные вооруженные отряды», препятствуют «реализации курса, утвержденного ЦК», громят «учреждения и части НОАК», расхищают «склады с вооружением НОАК», «разрушают железнодорожные пути, мосты, совершают вооруженные нападения на поезда, грабят банки, магазины, склады…», «используя вооруженную силу, захватили отдельные районы, оккупировали села, проводят контрреволюционный раздел земли… подстрекают рабочих уклоняться от работы, призывают крестьян вооружаться, вторгаться в города…». Все эти действия представляют «угрозу» для осуществления «задач, поставленных IX съездом», для «диктатуры пролетариата», для «великой пролетарской культурной революции», для «социалистического строительства»… В связи с этим ЦК обратился с «призывами», сгруппированными в восемь параграфов, один из которых, может быть самый важный, гласит: «Враждующие стороны должны безоговорочно прекратить вооруженную борьбу, распустить вооруженные отряды… а все военное снаряжение передать властям… Районы, руководство которых не выполнит это распоряжение, будут окружены частями НОАК… и если они не сдадутся, армия их уничтожит…»
На документе резолюция: «К исполнению». Подпись: «Мао Цзэ-дун».
В документе, изданном в те дни «Военно-контрольным комитетом органов безопасности, милиции, суда и прокуратуры в городе Шанхае», подчеркивается: «Любой контрреволюционер, который пишет книги реакционного содержания, распространяет контрреволюционные прокламации, рассылает контрреволюционные и анонимные письма, совершает убийства, поджоги и другие преступления, предстанет перед специальной комиссией по расследованию и будет силой изолирован от общества…» К тем, кто окажет сопротивление, будут приняты «беспощадные меры»… Эти «меры» перечислены в шести пунктах и направлены к одной цели: «Дальнейшее осуществление боевых задач, поставленных IX съездом, укрепление диктатуры пролетариата и разгром немногочисленных остатков классовых врагов…»