Чтение онлайн

Возможно, это вдохновило и другого поэта — Мао Цзэ-дуна. В его стихах действуют иные герои: свирепые тигры, гималайские и бурые медведи, крысы и обезьяны. В них используются символы и аллегории, которые имеют совершенно определенный смысл: легендарный герой победит страшного тигра, тигр страшен только внешне, в сущности — это бумажный тигр. Сейчас уже никто не боится ни бурого медведя (то есть Советского Союза. — Прим. авт.), ни гималайского медведя (то есть Индии. — Прим. авт.), потому что «золотая обезьяна» (то есть Китай. — Прим. авт.) умнее всех и всех покорит.

Но суть не в использовании символов и аллегорий, а в том, что такие стихи появляются после VIII съезда КПК, когда прорастают ростки националистических тенденций и «особого» курса. Внешняя политика китайского руководства тесно связана с внутренней политикой, переплетается с ней и обусловливается ею, внутренняя и внешняя политика имеют одни и те же корни, в их основе лежат одни и те же идейно-политические концепции. «Большой скачок», объявленный в области внутренней политики и экономики, провозглашается и в области внешней политики. Он выразился в стремлении установить свое влияние и свой контроль над содружеством социалистических стран, установить гегемонию в так называемом «третьем мире», усилить международную напряженность, раздуть пламя вспыхнувших войн и разжечь новые «малые» войны. Все это ради достижения большой стратегической цели — столкнуть в ракетно-ядерной войне США и Советский Союз. А Китай «будет сидеть на горе и наблюдать битву двух тигров».

Направление дано, стратегическая цель намечена.

К этой цели будут идти постепенно, делая зигзаги, иногда отступая, а иногда меняя тактику. Главное, не потерять цель… Таким образом, позиция по главному вопросу современности — вопросу о мире и войне — постепенно проясняется, причем в пользу войны. Более того, мировая война должна ускорить мировую революцию. Позднее — в годы «большого тайфуна» — этот тезис будет изменен: или война породит революцию, или революция уничтожит войну. Мао Цзэ-дун не видит иного выхода. Это в международном аспекте. А во внутриполитическом: революционные силы могут добиться победы только путем вооруженной борьбы. Никакого иного пути, никаких иных форм: политических, экономических, дипломатических, парламентских. Отсюда вывод: всеми силами поддерживать международную напряженность, выступать против любого мирного решения спорных вопросов, против всех предложений, направленных на сокращение вооружений и вооруженных сил, на запрещение производства и использование ядерного оружия. Провоцировать вооруженные конфликты.

И провоцируют.

В августе 1958 года китайская береговая артиллерия начала обстрел островов Мацзудао и Цзиньмыньдао. Наконец-то бесчисленным очередным «предупреждениям» будет положен конец, начата борьба за освобождение священной китайской земли — Тайваня. Но не тут-то было. Оказалось, что это была акция не с целью освобождения, а с целью усиления напряженности. Несколько позднее Мао Цзэ-дун «объяснил»: Запад считает, что «холодная война» выгодна только для него, но она «выгодна для социалистических стран». А в это время напряженность усиливалась, к Тайваньскому проливу устремились американские корабли, авианосцы, крейсеры, на Тайвань были переброшены крупные авиационные соединения, созданы ракетные площадки. В воздухе запахло порохом. Тогда прозвучало грозное предупреждение Советского Союза: «Нападение на Китайскую Народную Республику, которая является великим другом, союзником и соседом нашей страны, — это нападение на Советский Союз». А вскоре — новое предупреждение: в случае атомного нападения на КНР «агрессор немедленно получит должный отпор теми же средствами».

Страна Ленина выполнила свой братский, интернациональный долг. Вооруженный конфликт был предотвращен.

Но не прошло и года, как возникла опасность нового крупного вооруженного столкновения: вспыхнул китайско-индийский пограничный конфликт. Причем это был конфликт внутри антиимпериалистического фронта. Китай входил в него как мощное социалистическое государство, ставшее на путь национального возрождения, а Индия — как огромная азиатская страна, завоевавшая симпатии и авторитет антиимпериалистической направленностью своей внешней политики. Этот военный пожар был бы на руку империалистическим силам во всем мире и проимпериалистическим силам внутри Индии, и они не замедлили перейти в атаку. Но, видимо, это и нужно было китайскому руководству: с помощью обходных маневров создать подходящую атмосферу и подготовить почву для широкой ревизии политики мирного сосуществования и ее принципов.

И такая ревизия была осуществлена. Произошло очередное «перевоплощение». Ленинская политика мирного сосуществования вдруг стала квалифицироваться как «предательство», а журнал «Хунци» написал черным по белому: принцип мирного сосуществования «ошибочен», он антимарксистский, антиленинский, ибо в действительности означает «постоянное потворство, постоянные компромиссы, постоянные уступки» империализму.

«Ошибочен… антимарксистский, антиленинский…» — читаешь и перечитываешь эти слова, а в душе нарастают удивление и гнев. «Антиленинский». Ведь именно Владимир Ильич Ленин первым дал определение политики мирного сосуществования как формы классовой борьбы. И эта особая форма классовой борьбы способствует мобилизации сил, созданию благоприятных условий для освободительных, народно-демократических и пролетарских революций.

Маска сброшена. Позиция по главному вопросу определена: мирное сосуществование — это «сговор с империалистами», «постоянные компромиссы», «антимарксистская и антиленинская политика», «винтовка рождает власть», «вооруженная борьба», «вооруженные конфликты», «война».

Проходит еще несколько лет, и в разгар «большого тайфуна» подход китайских руководителей к проблеме «мирного сосуществования» вновь меняется.

Открываю свой блокнот.

«26.XI.68 г.

…Только что вернулся со встречи с временным поверенным в делах Бирмы. От него я узнал, что сегодня представитель отдела печати Министерства иностранных дел сделал «важное заявление» о китайско-американских переговорах в Варшаве. Упоминался Тайвань. В посольстве все сотрудники уже собрались, обсуждают и комментируют это заявление. Выяснилось, что вчера, 25 ноября, временный поверенный в делах Китая в Польше Чин Дун вручил послу США Уолтеру Стесселу письмо с конкретным предложением возобновить с 20 февраля будущего года китайско-американские переговоры. Признаться, для нас это было как гром среди ясного неба. И не только потому, что с начала «большого тайфуна» отдел печати впервые дал «знать о своем существовании». И не потому также, что это была первая дипломатическая инициатива Китая с начала «тайфуна» и первая дипломатическая акция по отношению к США. Главное, в заявлении предлагалось заключить соглашение между Китаем и США на основе «пяти принципов мирного сосуществования»».

Правда, мы, дипломаты и политические наблюдатели в Пекине, еще раньше, в начале февраля, обратили внимание на то, что в коммюнике об установлении дипломатических отношений с Южным Йеменом китайское руководство вдруг вспомнило о «пяти принципах». А месяц спустя, 4 марта, на приеме в посольстве Марокко заместитель министра иностранных дел Цзи Пэн-фэй заявил, что, «руководствуясь пятью принципами мирного сосуществования, китайское руководство неизменно прилагает усилия для укрепления и развития дружественных отношений между нашими странами».

А в это время печатаются карты, и на них к Китаю отнесены территория Монгольской Народной Республики, Вьетнама, Кореи, Бирмы и Таиланда, часть территории Индии и некоторые японские и филиппинские острова. Возвеличиваются китайские императоры древних династий, восхваляются опустошительные походы Чингисхана. Газета «Жэньминь жибао» сообщает, что «династия, созданная Чингисханом, сыграла прогрессивную роль в истории Китая», «возвысившийся над миром Чингисхан разрушил железный занавес вокруг сорока больших и малых государств, и эти народы увидели «большой мир», смогли приобщиться к более высокой культуре и перенять ее…». Конечно, уничтожение сорока государств «не могло обойтись без крови и разрушений». Не только пропагандисты, но и руководящие работники, ученые все чаще стали говорить о том, что «центр мировой революции переместился на Восток, в Китай», что «Азия, Африка и Латинская Америка станут главной силой в революционной борьбе», потому что именно они являются «мировой деревней» в отличие от «мирового города», под которым подразумеваются развитые капиталистические и социалистические страны. Пламя революции вспыхнет в «мировой деревне», оно охватит «мировой город», спалит его и уничтожит империализм. Все должно произойти так, как начертал Линь Бяо в статье «Да здравствует победа народной войны», опубликованной накануне «большого тайфуна». «Опора на крестьянство, создание опорных баз в селах, окружение города деревней и захват города — таков победоносный путь, пройденный китайской революцией».

И еще: «В известном смысле сегодняшняя обстановка для мировой революции характеризуется окружением города деревней».

«Мировой город» против «мировой деревни». Или, наоборот, «мировая деревня» против «мирового города». Что из того, что «мировой город», так же как и «мировое село», неоднороден, что «в мировом городе» — в Соединенных Штатах Америки, Канаде, европейских капиталистических странах — живут, борются различные классы с различными классовыми интересами? И что различные классы с различными классовыми интересами имеются и в «мировой деревне» — в Азии, Африке, Латинской Америке? Что между различными классами в капиталистических странах существуют глубокие противоречия — классовые, антагонистические, непримиримые? Что существуют коммунистические партии, рабочий класс, пролетариат, пролетарский лозунг: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». «Пролетарии всех стран…» — и те, кто живет в «мировом городе», и те, кто живет в «мировой деревне».