Чтение онлайн

Итак, вопреки договоренности Розмари толкнула меня в объятия Флоры из чисто практических соображений, которые без всяких колебаний мне раскрыла. В силу какого-то совпадения, какими жизнь нередко нас поражает, наши цели не противоречат друг другу, хотя они далеко не равнозначны.

Пока я копаюсь в своих мыслях, из ванной выходит Флора - такой же внезапный сюрприз, каким было появление Венеры из пены морской.

– Вы просто ослепительны, - бормочу я, не в состоянии владеть собой.

– Скажите лучше: у вас хорошая фигура. Я же вам говорила, громкие слова не моя страсть.

Она набрасывает полупрозрачный розовый пеньюар и направляется ко мне.

– Кстати, - роняю я, когда она уже совсем близко и наше столкновение кажется почти неизбежным.
– Эта ваша дружба с Пенефом...

Во взгляде Флоры внезапно блеснул металл.

– Я подозревала, хотя не была уверена: это Розмари вас послала ко мне, чтобы все выведать.

– Вот и не угадали, - возражаю я спокойно.
– Скрывать не стану, моя симпатия к вам действительно сочетается с определенными интересами практического порядка. Но может ли подобное сочетание приятного с полезным удивить женщину с таким трезвым умом? И чтобы не было недомолвок, я должен вас заверить: Розмари к этому не имеет никакого отношения.

Она стоит передо мной, держа руки на бедрах, нисколько не стесняясь своей наготы или не подумав о ней, и взвешивает мои слова. Затем садится, но не в интимной близости со мной, а в соседнее кресло, закидывает ногу на ногу, демонстрируя свои массивные бедра, и сухо говорит:

– Ну хорошо, мой мальчик, я слушаю.

– Да, но прежде, чем мы перейдем к откровенному разговору, мне бы хотелось, чтобы вы ответили на мой первый вопрос: эта ваша дружба с Пенефом...

– Отвечаю!
– прерывает меня Флора.
– Этот кретин вне игры. Так же как эта ваша дурочка.

– В таком случае дело в следующем... Я рассказываю ей без лишних слов она ведь дала мне понять, что не любит пустых фраз, - все, что я знаю о ее жизни и планах, о ее связи с Бруннером, о ее интересе к покойному Горанову, а значит, и к Пеневу и, естественно, о том, что ее конечная цель - брильянты.

– Я верю, что откровенный тон нашей беседы не позволит вам оспаривать все эти бесспорные вещи, - заключаю я.

– Я не говорю ни "да", ни "нет", - отвечает она, - я вообще ничего не скажу, прежде чем не услышу главное: какую цель преследует сам господин Пьер Лоран?

– Пока что ответ будет негативный: брильянты его не интересуют.

– Все так говорят. В наше время альтруистов хоть пруд пруди.

– Хватит вам иронизировать, лучше рассудите логически. Если бы меня интересовали брильянты, разве стал бы я открываться перед вами, заведомо зная, что вы сами их ищете?

– Может, вы хотите втереться в доверие, чтобы поставить подножку в удобный момент. Или рассчитываете на то, что с вами поделятся. Только я, мой мальчик, делиться не люблю.
– Она молчит какое-то время, потом поясняет: - Я вам это высказываю просто так, в качестве гипотезы.

Гипотеза или нет, но звучит достаточно ясно. Как и следовало ожидать, эта команда тоже охотится за брильянтами. Будем надеяться, что ее интересуют только брильянты.

– Вот видите, дорогая, у меня нет никаких поползновений завладеть вашими камнями. Зато я бы вам пригодился в обнаружении их.

– Каким образом?

– Снабдил бы вас кое-какими сведениями.

– В обмен на что?

– В обмен на кое-какие сведения.

– "Кое-какие"... Это слишком туманно, - недовольно бормочет она.

– Когда вы создадите мне необходимые условия, я буду конкретней.

– Говорите яснее. Что вы имеете в виду?

– Я должен повидаться с Бруннером. Она откидывается на спинку кресла и смеется не особенно веселым смехом.

– Это все?

– Это только начало.

– Странный вы человек, Лоран. Опасаетесь Флоры, а ищете встречи с Максом. Да Макс вас сотрет в порошок, если только усомнится в чем-нибудь.

– Такой опасности не существует.

– Вам видней. Что касается встречи с Бруннером, то этот маленький подарок вы от меня получите, мой мальчик.
– Затем она поднимается с кресла, снова ставит руки на бедра и спрашивает деловым тоном: - Так мы будем ложиться?

– Мы же затем и пришли...
– отвечаю я.

Я просыпаюсь с мыслью, что в такое теплое время давно пора убрать ватное одеяло. Одеяло мне заменяет Флора - ее дородные белые руки заключили меня в крепкие объятия... Другая моя забота касается несчастного Бенато. Похоже, что и сегодня ему суждено начать рабочий день, а может быть, и закончить обед без меня.

Я пытаюсь высвободиться из могучих объятий этой роскошной женщины, но во сне она прижимает меня к себе еще крепче. Я уже исхожу потом. Вот это объятия! Придется выждать какое-то время.

Истомленная переживаниями в кабаре, а затем ночными, Флора освобождает меня от своих объятий только в девятом часу. Но должен признать, что, едва открыв глаза, она проявляет завидную активность. Несколько энергичных приседаний и наклонов, несколько минут под душем, и мы уже сидим за кухонным столом перед обильным завтраком.

– А ты мне нравишься, мой мальчик, - говорит хозяйка, протягивая руку к булочкам, только что доставленным из пекарни.
– Хотя я вправе обижаться на тебя.

В отличие от Розмари она в первую же ночь перешла на "ты".

– Обижаться, за что?

– За твое недоверие. Перешагиваешь Флору, ищешь Бруннера...

– Недоверие здесь ни при чем, это диктуется необходимостью: нужные мне сведения я могу получить не от тебя, а от Бруннера.

Флора задерживает на мне задумчивый взгляд, словно соображая, что же это за сведения такие: приятелю ее они известны, а ей - нет. Затем пожимает плечами.

– Так уж и быть. Хотя было бы куда лучше, если бы вели переговоры мы с тобой вдвоем - два представителя торговых фирм, не так ли?

– Ты, в сущности, кого представляешь?

– Тебе это известно: Макса Бруннера.

– Бруннер - это не фарфоровый завод.

– А при чем тут фарфоровый завод?

– Значит, ты его послушное орудие.

– А почему не наоборот?

– Потому что он дергает за нитки.

– Бог ты мой!
– вскидывает она брови.
– Если он начнет дергать за нитки, то до такой степени запутается в них, что даже мне его не высвободить.

– А ты не боишься, что, завладев добычей, он может махнуть на тебя рукой?