Чтение онлайн

– А зачем? Вы нуждаетесь в деньгах?

– Вовсе нет, по крайней мере если речь идет о моих собственных потребностях. Отец обо мне хорошо позаботился, обеспечив мне пожизненную ренту. Но если бы у меня была большая сумма денег, по-настоящему большая сумма, я построила бы в Лозанне, на берегу озера, светлый и солнечный детский дом Я даже место уже подобрала - большущий парк с полянами и высокими деревьями. Вы не ошиблись: в этих пансионах у меня было невеселое детство, и притом, заметьте, в довольно дорогих пансионах. А каково живется детям бедняков? Мой дом, если я его когда-либо построю, будет только для бедных детей.

– Мечта у вас благородная, - признаю я.
– Но, вынашивая такую красивую мечту, вы, вероятно, возлагали надежды на что-то определенное?

– Вы угадали.
– На ее лице появляется едва заметная улыбка.
– Но раз уж мы заговорили о мечтах, как бы поступили вы лично, если бы вам досталась горсть брильянтов?

– У меня к камням нет никакого интереса.

– Ну а к деньгам, которые можно за них получить?

– Тоже.

– Значит, если бы они вам достались, вы просто выбросили бы их?

– Нет, конечно. Но я с удовольствием уступил бы их тому. у кого на них больше прав, чем у меня.
– Однако, поймав ее взгляд, ее детски недоверчивый взгляд. я спешу добавить: - Я понимаю, это может показаться невероятным, но я сказал правду. Это вовсе не означает, что я совершенно бескорыстен. И если наш разговор будет вестись искренне, как он и начался, я, пожалуй, мог бы довериться вам и сказать, в чем состоят мои интересы.

Она снова смотрит на меня, но теперь недоверие в ее взгляде начинает исчезать. И, как бы желая оправдать мои ожидания, она произносит с неподдельной простотой:

– Я знаю об этих брильянтах, мосье Лоран. И не из сплетен, а от моего отца. Именно на них я возлагала свои надежды, о которых вы только что упоминали. Еще несколько лет назад, когда я услышала о камнях, я решила придумать что-нибудь, что придало бы моей жизни какой-то смысл.

– Ваше намерение достаточно благородно, и в этом ваше преимущество перед остальными претендентами, - признаю я.

– По-моему, мое преимущество гарантируется законом о наследовании, усмехается Виолета.

– В определенном смысле - да, а в определенном - нет, - не слишком внятно комментирую я.
– Не знаю, что вам рассказывал отец, но история этих брильянтов не так уж проста.

– Отец не вдавался в подробности. Он просто сказал мне однажды, что когда-нибудь мне достанется в наследство коробочка с камнями, которая искупит полное одиночество, на которое я была обречена... Бедный папа. Он воображал, что для меня оно было сплошным страданием...

– Неужто одиночество вас не гнетет?

– Нисколько. Если мне что-то внушает страх, так это общение с людьми, но вовсе не одиночество. А судить обо мне по моей кажущейся болтливости не стоит, вы можете прийти к ошибочному заключению. Я ужасно необщительна, мосье Лоран.

– Но ведь человек нуждается в общении.

– Я тоже. Но лишь с детьми. И если я добиваюсь принадлежащего мне по закону, то вовсе не для того, чтобы копить капитал в банке. Только, судя по вашим намекам, мое право на эти камни не так уж бесспорно, как утверждал отец...

– Я этого не говорил.

– Не надо меня успокаивать. Я хочу слышать всю правду. И если брильянты действительно мне не принадлежат - можете быть уверены, я не стану на них посягать, если даже вы положите их вот здесь, передо мной, на этом столе.

– К сожалению, я не в состоянии этого сделать. А рот открыть вам всю правду могу. Речь идет о десяти брильянтах исключительной ценности, один из которых, самый маленький, ваш отец продал, это было довольно давно, так что теперь их девять. Когда-то они принадлежали одному греческому миллионеру, но нацисты ограбили его, а потом продали награбленное вашему отцу, который, разумеется, мог и не знать о происхождении камней...

– И все-таки они краденые...

– Что ж, верно. Но бывшего владельца давно нет в живых, а наследники тоже отсутствуют - значит, никакого законного претендента не существует, не говоря уже о том, что вся эта история имеет немалую давность.

– И все-таки они краденые...
– повторяет девушка как бы про себя.

– Однако ваш отец их не украл. И, по-видимому, он заплатил за них довольно солидную сумму.

– Действительно...
– снова произносит она как бы про себя.
– Может, вы и правы. И все же, должна признаться, после вашего рассказа эти брильянты внезапно померкли в моих глазах...

"Точь-в-точь как белый сапфир Розмари", - мелькает у меня в уме.

– Раз вы решили употребить их на такое благо родное дело, они никоим образом не должны меркнуть в ваших глазах, - твердо говорю я.
– Разве будет лучше, если они попадут в руки мошенников и стяжателей?

– Хорошо, если так.
– отвечает она все еще с ноткой неуверенности в голосе. Потом возвращается к прежней теме: - А в чем состоят ваши интересы?

– Поскольку я уже проникся доверием к вам и поскольку вы болгарка, я вам отвечу прямо...

– О, болгарка! Сильно сказано, - замечает она, и на лице ее появляется анемичная улыбка.
– Никогда в жизни не видела Болгарию.

– А вам не хотелось бы ее увидеть?

– Зачем? Меня с этой страной ничто не связывает. Да и путешествовать я не любительница. Каждое путешествие приносит разочарование. Как и новое знакомство. Как любая перемена. Издали все кажется лучше. И этот мир лучше, когда на него глядишь из окна своей комнаты, из "окна" телевизора. Реальность всегда уродливей, чем ее изображение. В реальной жизни нам вечно досаждают неудобства: жара или холод, дурные запахи или назойливые мухи, вынужденная усталость и чрезмерная потливость...
– Она замолкает. Потом опять спохватывается: - Вы что-то начали было рассказывать,..

– Да, о моих собственных интересах. Один человек - скажу прямо, бывший полицейский - оставил в свое время вашему отцу на хранение кое-какие списки. Отец ваш взял их просто так, чтобы оказать услугу своему старому знакомому. Только знакомый давно умер, а списки все еще существуют, и если бы они попали в чьи-то грязные руки, то могли бы причинить немало неприятностей людям, имена которых в них фигурируют.

– Вы хотите сказать, что именно эти бумаги вам нужны...

– Именно. Только я понятия не имею, где они находятся, и, так как вам они совсем ни к чему, как, впрочем, и любому другому, кроме какого-нибудь злоумышленника, я бы просил вас в случае, если вы их найдете...

– Зачем мне их искать?
– останавливает меня Виолета самым обычным тоном. Я знаю, где они находятся. Если, конечно, это то самое, что вы ищете: тоненькие узкие полоски бумаги, на которых значатся разные болгарские фамилии.

– Должно быть, это они и есть, - киваю я, стараясь в свою очередь, чтобы мои слова тоже звучали как можно более обычно.

– Вы можете получить их завтра же. Они в банковском сейфе моего отца. Но, уверяю вас, в этом сейфе нет ничего другого, кроме никому не нужных старых бумаг.