Тайна девятки учачей
Шрифт:
– Сколько ж в твоем звене голов буйных?
– Все тут… Девять!
– Так вот что, усачи… Временно будете звеном землекопов. А еще такая вам задача… Агроному свет нужен. Сделайте в доме проводку. Не успели, когда строили…
Не заходя в сад, ребята повернули обратно - к деревне.
– А я что говорил!– ликовал Санька.– Яблони окапывать - дело пустое! А траншеи - это как на фронте! Мужское занятие! Учтите - со мной на чепуху не пошлют!
– Сема!– очень торжественно произнес Гриша.– От имени звена пожми Саньке руку!
Сема Лапочкин повернул голову к звеньевому и, получив от него молчаливое одобрение, протянул Саньке широко раскрытую ладонь. Крыльев хотел увильнуть от опасного рукопожатия, но чувство мальчишеского достоинства толкнуло его навстречу Семе,
– Ну и что?– запальчиво крикнул Санька.– Ну и жми!… На!
Сложив пальцы хитро - лодочкой, он вложил их в Семину ладонь и тотчас почувствовал, что кисть руки обхватил стальной обруч.
– Время есть?– лениво спросил Сема.
Вовка замигал глазами, замотал круглой, как арбуз, головой, подсказывая Саньке, что времени у него не должно быть. Но тот с вызовом ответил:
– Ну… есть!…
– Давай тресть, - спокойно предложил Сема и начал трясти Санькину руку, все крепче и крепче сжимая пальцы.
Санька попробовал неожиданным рывком выдернуть свою руку, но где там! От резкого движения стало еще больней.
– Ты не дергайся, - миролюбиво пояснил Сема.– Скажи: «Время кончилось» - и я отпущу.
– Да уж кончилось!– выпалил Вовка.– Кончилось!… Не видишь, что ли!
Сема испытующе взглянул на Саньку. Голова у того беспомощно дергалась в такт рукопожатию, но он молчал, сжав зубы. Тогда Сема посмотрел на Мишука и спросил:
– Кончилось?
Звеньевой кивнул головой, и Сема выпустил Санькины пальцы. Они были белые и приплюснутые, будто лежали под прессом.
Санька поспешно сунул руку в карман и окинул негодующим взглядом ребят. Это была решающая секунда. Если бы Санька заметил хотя бы одну усмешку или услышал всего одно обидное словечко, он бы ушел. Но мальчишки и не думали смеяться над Санькой. В глазах у Вовки светилось явное сочувствие. Остальные ждали, когда Мишук скомандует двигаться дальше.
– Пошли!– обыденным тоном произнес звеньевой и тихонько хлопнул Саньку по плечу.– Ты только в своих ботинках не вздумай копать - порвешь! Я тебе старые сапоги дам.
И Санька пошел за всеми, удивляясь своей покладистости. Обида у него пропала. Осталось одно удивление: что за лапы у Семки? Любил Санька сильных людей. Только потому он и не рассердился на Сему.
Лапочкин шел впереди. Санька засмотрелся на его загорелую, крепкую шею и случайно наступил ему на пятку. Сема обернулся.
– Я нечаянно!– буркнул Санька.
Сема улыбнулся и вдруг сказал одобрительно:
– Терпеливый ты.
– А тебе бы в цирке с такими ручищами!– отозвался Санька.
– Мне и в колхозе хорошо. Они пошли рядом.
– Покажи-ка!– попросил Санька и потянул к себе Семину руку.
Долго рассматривал твердую рабочую ладонь, потом сказал с восхищением:
– Законная рука!… Ты, наверно, в колхозе любого побить можешь?
– Своих не трогаю, - ответил Сема, - а чужих могу.
– Я же тебе сигналил!– вмешался Вовка, обращаясь к Саньке.– Да ему только с медведями бороться!… А ты полез!
Санька не ответил.
У силосной ямы, в которую вчера прыгнул Соколик, спасаясь от пчел, ребята подождали агронома. По его указанию были вбиты колышки. Получился длинный вытянутый прямоугольник, в середине которого голубел большой квадрат с оплывшими углами - заброшенная силосная яма с водой.
– Ну, землекопы!– сказал Санькин отец.– Ни пуха вам ни пера!
– А откуда начинать?– спросил Санька.
– Это вам прораб объяснит, - ответил отец и кивнул на Мишука.
Ребята остались одни.
Дело было незнакомое: силосных траншей никто из мальчишек не рыл. А тут еще яма с водой! Но Мишук не растерялся. Он разбил ребят на три группы. Самым сильным - Семе, Саньке и Вовке - звеньевой поручил откачивать воду. Гришу с младшими мальчишками поставил на правое крыло будущей траншеи - снимать дерн. А сам Мишук с двумя другими ребятами принялся за ту же работу на левом фланге.
Все взялись за лопаты охотно и дружно. И каждый в душе согласился с Санькой: рыть траншею интереснее, чем возиться с яблонями. В саду требовалась осторожность: глубоко не копни - корни повредить можно. А здесь загоняй лопату хоть на весь штык и отрезай любой кусок земли, лишь бы силы хватило поднять его и выбросить на сторону.
Поблескивали отшлифованные лезвия лопат. Корни травы сочно хрустели. Земля легко резалась ровными черными ломтями.
Вовка сбегал в деревню за ведрами. Началось осушение ямы. Зачерпнув по два ведра, мальчишки шли к придорожной канаве и выливали в нее воду. Сема легко справлялся с этой работой. Но Вовка и Санька вскоре почувствовали, что ведра с каждым разом становятся тяжелее. А уровень воды в яме, казалось, ничуть не понижался.
– Сколько же ее там!– вырвалось у Саньки.– Может, родник снизу бьет?
– Место сухое, - отдуваясь, возразил Вовка.– Это от дождя… Внизу глина. Вот вода и стоит, а то бы давно ушла в землю.
Работали часа три. Из воды, наконец, показалось верхнее ребро старой полусгнившей деревянной обшивки, сколоченной еще до войны. Мишук объявил перерыв. Мальчишки расселись на досках, по которым вчера выбрался Соколик.
– Ведер четыреста выкачали, - сказал Мишук.– Завтра к вечеру дно покажется.
– Завтра к вечеру?– переспросил Санька.– И все ведрами?… Да разве это работа! Так предки - и те не делали! Я бы в городе за час все осушил - до капельки!
Гриша Лещук кашлянул и начал знакомым торжественным тоном:
– Сема! А не пожать ли еще раз усталую руку…
Мишук строго посмотрел на Гришу, и тот послушно умолк.
– Вот что!– сказал звеньевой.– Можно на воду поставить других, а вас на траншею перебросить, раз уж вы упарились. Я нарочно подбирал сюда самых сильных…
– Мне и на воде хорошо, - ответил Сема.
– Я тоже никуда не пойду!– крикнул Вовка.
– А я что - отказываюсь, что ли!– вспылил Санька и бросил на Гришу сердитый взгляд.– Я о механизации хотел сказать! Вы тут, в деревне, ничего не знаете! А механизация - железная штука! Работай одними извилинами, а руки и ноги отдыхают! Есть, например, центробежные насосы - они хоть озеро осушат! А вы ведрами!
– У тебя есть предложение?– холодно спросил Мишук. Санька сразу скис.